Эдик хватает баллон и открывает газ.
СОНЯ. А зрителей тоже?
Отбирает у него агрегат и выключает газ.
ЭДИК. При чем тут зрители? Зрители нужны, чтобы вешалка в театре не пустовала и вчерашние бутерброды в буфете не залеживались.
СОНЯ (вздохнув). Ладно. Я буду тебе хорошей Офелией.
ЭДИК. Знаешь, не все так просто…
СОНЯ. Что! Ты уже кому-то пообещал мою роль?
Направляет на него распылитель.
ЭДИК. Нет, но очень много желающих. Чулпан телефон оборвала.
СОНЯ. Раздевайся!
ЭДИК. Зачем?
СОНЯ. А то я не знаю, как роли достаются.
ЭДИК. Ну хорошо… Может, завтра где-нибудь… в отеле…
СОНЯ. Порядочные замужние женщины по отелям не шляются. Здесь и сейчас. А завтра заключаем контракт.
ЭДИК. Здесь? А если кто-нибудь придет?
СОНЯ. Кто? Федька на рынок через всю Москву едет. Муж летит в Японию.
ЭДИК. Он дипломат?
СОНЯ. Ага, атташе по физкультуре. Портфель за начальством носит.
ЭДИК. Ну, если так… Я готов!
Обнимает Соню, пытается поцеловать. Она уклоняется.
СОНЯ. Сначала в душ.
ЭДИК. А где у вас душ?
СОНЯ. Там же, где и унитаз. Извини, живем скромно.
ЭДИК (загораясь). Не в этом счастье, Соня!
СОНЯ. Помнишь, у Вознесенского: «Моя душа – совмещенный санузел»?
ЭДИК. Конечно, помню! «Ты говорила шепотом: “А что потом, а что потом?”»
Эдик скрывается в ванной.
СОНЯ (вздохнув). Только ради искусства!
ЭДИК (выглядывая из ванной). Тут всего два полотенца.
СОНЯ. Воспользуйся большим – оно Мишино.
ЭДИК. А удобно ли?
СОНЯ. Ну мной же ты собираешься воспользоваться.
ЭДИК. Всенепременно!
СОНЯ. Я горю!
ЭДИК (закрывая дверь). Я моюсь.
Слышен шелест воды в ванной. Соня задумчиво бродит по квартире, вдруг оживляется, снимает платье, набрасывает на себя простыню, делает из искусственных цветов венок, надевает его на голову и напевает:
Она увлекается и не замечает, как входит Михаил в форме подводника, капитана третьего ранга. В руках у него черный кейс. Некоторое время он с иронией наблюдает за женой. Она замечает мужа и хватается за сердце.
СОНЯ. Фу, черт… Стороженко!
МИХАИЛ. Здесь!
СОНЯ. Как призрак отца…
МИХАИЛ. Моего?
СОНЯ. Скажешь тоже! Гамлета…
МИХАИЛ. Испугалась?
СОНЯ. Ты же в Японии?
МИХАИЛ. Отменили.
СОНЯ. Почему?
МИХАИЛ. Скоро узнаешь. А чем это пахнет? Курила?
СОНЯ. Тараканов морили.
МИХАИЛ. Смотри-ка, быстро прислали. А борщ есть?
Садится, ставит чемодан на журнальный столик. Соня незаметно ногами заталкивает под тахту одежду Эдика.
СОНЯ. Не успела… Я думала… У тебя что – новый чемоданчик? А где старый?
МИХАИЛ. Там, где меня нет.
СОНЯ. Потерял? Мой подарок?
МИХАИЛ. Оставил на память начальству.
СОНЯ. Ну и зря.
МИХАИЛ. Разговоры в строю! Сама-то зачем вырядилась чучелом?
СОНЯ. Я? Репетировала… Мне роль предложили.
МИХАИЛ. Кто?
СОНЯ. Один. Знакомый. Режиссер.
МИХАИЛ. Говорил мне батя: не женись на актерке!
СОНЯ. Ну и не женился бы.
МИХАИЛ. Где он?
СОНЯ (вздрогнув). Кто?
МИХАИЛ. Хрен в пальто.
СОНЯ (упавшим голосом). Откуда ты знаешь?
МИХАИЛ. Позвонили добрые люди. Где спрятала? Убью!
СОНЯ (закрыв лицо руками). Он… он в душе…
МИХАИЛ. Грехи смывает?
СОНЯ. Ничего еще не было.
МИХАИЛ. Не было? Было! Не репетировать надо (срывает с нее венок), а сына воспитывать.