МАРЛЕН. Папа, он из ФСБ.
БАРБАШ. Ну и что! Бывал я на Лубянке. Меня следователь моим же делом по голове бил. А в деле 15 томов!
ВОЛКОВЕЦ. Понятно. (Оксане.) А вы у нас кто?
ОКСАНА (робея). Оксана… Тарасовна… Сиделка я…
ВОЛКОВЕЦ. С регистрацией все в порядке?
ОКСАНА. Да… А как вы поняли, что я…
ВОЛКОВЕЦ. У мигрантов и беженцев глаза бездомные.
ОТЕЦ ВАСИЛИЙ. Твоя, дедушка, работа! Поехал я тут в деревню Верхние Пеньки старушку отпевать. А там уже не деревня, а кишлак… Рухнул ваш красный Вавилон, и Господь в наказание опять смешал языки и народы.
БАРБАШ. Внучек, а ты вообще-то уверен, что Бог есть? Может, это не Он, а мы сами себя за грехи наказываем…
ОТЕЦ ВАСИЛИЙ. Ну вот, опять! А кто же тогда сотворил «небо и землю, видимые же всем и невидимые»? Откуда все это – от сырости?
БАРБАШ. Согласен. Без центрального руководства, мобилизации ресурсов и плана ничего не бывает. Думали, капитализм у нас сам собой построится. Хрен-то! Один срам вышел.
ОТЕЦ ВАСИЛИЙ. Ну вот, если согласен, повтори: верую, Господи, помоги моему неверию!
БАРБАШ. Погоди, Васек, повторять – дело нехитрое, всю жизнь повторял. Давай рассуждать: Бог или есть, или его нет. Выходит, пятьдесят на пятьдесят.
ВОЛКОВЕЦ. Пятьдесят на пятьдесят. Логично.
ОТЕЦ ВАСИЛИЙ. Логика убогого материалиста. (Спохватившись.) Это я не про ФСБ, а вообще. Даже академик Павлов веровал в Бога!
БАРБАШ. Павлов все больше с собаками возился, а я-то с людьми. Да, внучек, одни верят, другие нет. Взять хотя бы твоего отца…
МАРЛЕН. Неправда! У меня в каждой комнате – икона.
БАРБАШ. А у нас в каждом кабинете Ленин висел. И чем кончилось?
ОТЕЦ ВАСИЛИЙ. Ленина вашего из мавзолея давно пора вынести и зарыть. Залежался.
БАРБАШ. Не ты положил, Вася, не тебе выносить наши советские мощи.
ОТЕЦ ВАСИЛИЙ. Не мощи, а мумию консервированную.
БАРБАШ. Кому мумия, а кому и мощи. Все от веры зависит.
ОТЕЦ ВАСИЛИЙ. Какая вера у вас, у безбожников?
БАРБАШ. Это как посмотреть. Была такая вера, что Царство Божие на земле можно построить, что человек разумом может встать с Богом вровень, что наука способна сотворить чудо – рукотворные мощи. Были у нас свои пророки и мученики. Вот и лежит наш Ильич в мавзолее, будто вздремнул после Совнаркома.
ОТЕЦ ВАСИЛИЙ. Ну-ну, палач на покое. Господи, помилуй сорок раз! Сколько крови пролил, храмов порушил!
БАРБАШ. Ну да, а вы только елей лили.
ОТЕЦ ВАСИЛИЙ. В чем согрешили, в том покаялись.
БАРБАШ. И мы покаялись. На 20-м съезде.
ОТЕЦ ВАСИЛИЙ. В главном, в безбожии ваша власть не покаялась!
БАРБАШ. Так вы же сами говорите: любая власть от Бога. Понадобилась, выходит, Богу зачем-то и наша советская власть.
ОТЕЦ ВАСИЛИЙ. И зачем же она такая Господу понадобилась?
БАРБАШ. Может, затем, чтобы человек вовсе от веры не отвык. Лучше в Ленина верить, чем ни во что…
ОТЕЦ ВАСИЛИЙ. Тогда уж лучше в Ярилу верить. Язычника-то еще можно обратить, а с такими, как ты, и говорить бесполезно.
БАРБАШ. Не горячись, внучок, не безбожник я… Сомневающийся. Гложут меня сомнения.
ОТЕЦ ВАСИЛИЙ. Какие? Открой сердце!
БАРБАШ. Что Господь мир за шесть дней сотворил, могу поверить. Сам стахановцем был. А вот если Он создал человека по своему образцу и подобию, почему люди такие глупые, ленивые и жадные? Даже социализма с человеческим лицом построить не сумели. Растолкуй!
ОТЕЦ ВАСИЛИЙ. Это тебя, дедушка, спросить надо, почему вы такой рай на земле построили, что из него все сбежать норовили.
ВОЛКОВЕЦ. Вижу, у вас тут семейные терки. Пойду осмотрюсь. (Марлену.) Не забудьте позвонить, если что…
Волковец уходит, примечая и рассматривая картину на камине.
ОТЕЦ ВАСИЛИЙ. Нет, Господь сотворил человека совершенным, да еще и свободу воли даровал. Сатана этим и воспользовался, искусил Адама и Еву, как вы рабочий класс и крестьянство в 17-м году…
БАРБАШ. Вот оно как! Давно хотел спросить, внучек: почему у сатаны такие большие полномочия? У вас там двухпартийная система, что ли?
ОТЕЦ ВАСИЛИЙ. Демократия, Петр Лукич, в аду, а на небесах – Царствие. Запомни! Ладно, хватит на сегодня. В храм мне надо. Да и смрадно тут у вас…
МАРЛЕН. Фурцдорф.
Отец Василий, обмахиваясь, идет на улицу.
МАРЛЕН (кричит). Воло-одя!