ВИКА (заглядывает в планшет). И как же вы будете ходить по земле с чужим сердцем, ведь Бог его создал совсем для другого человека? Это же грех?
АЛАПАЕВ. Но ведь он умер… Ему сердце больше не нужно.
ВИКА. Значит, вы покупаете себе сердце ценой чужой смерти?
АЛАПАЕВ. Стоп!
ВИКА. Почему вы разъехались с женой?
АЛАПАЕВ. Выключить диктофон! Вы сами эти вопросы придумали?
ВИКА (неуверенно). Сама, но мне помогали…
АЛАПАЕВ. Кто?
ВИКА. Главный редактор.
АЛАПАЕВ. Ясно.
Нажимает звонок. Входит Лютиков.
АЛАПАЕВ. Игорь, убери мадмуазель! И выясни, откуда у этого интервью ноги растут?
ЛЮТИКОВ. Думаешь, подстава?
АЛАПАЕВ. Уверен. Твой косяк!
ЛЮТИКОВ. Исправимся, а виноватых накажем. Девушка, пойдемте!
ВИКА. Не трогайте меня! (Вырываясь и оглядываясь.) Старые козлы, кому интересна ваша благотворительность? Ободрали страну, наворовали, а теперь бросаете нам куски, как собакам! Чтоб тебе вместо сердца ежа пересадили…
АЛАПАЕВ. Ежа?! Ну и сказала. Уноси!
ВИКА (отбиваясь от Лютикова). Пусти! Только попробуй! Алапаев, я о тебе такое напишу, такое…
АЛАПАЕВ. И что же ты про меня напишешь?
ВИКА. Что ты меня хотел трахнуть, а у тебя не встал! Вот!
Лютиков уносит отбивающуюся журналистку.
АЛАПАЕВ (в пространство). Откуда они все знают? Вот журналюги…
Входит Иветта со шприцем.
ИВЕТТА. Укольчик! Вам надо поспать.
АЛАПАЕВ. Опять? (Ложится и обнажает ягодицы.)
ИВЕТТА. Не опять, а снова. Кого это от вас вынесли?
АЛАПАЕВ. Исламскую террористку…
ИВЕТТА. Ну и шутник же вы!
Вкатывает ему укол.
Президентский люкс. Полутьма. Снова слышен звук скрипки. В балконную дверь тенью входит женщина, приближается к койке, встает на колени и плачет. Алапаев просыпается в испуге, хватается за сердце.
АЛАПАЕВ. Вы откуда?
ХРЕНОВА. Со второго этажа, из общего отделения.
АЛАПАЕВ. Вы кто?
ХРЕНОВА. Мать.
АЛАПАЕВ. Чья еще мать?
ХРЕНОВА. Амадея Хренова.
АЛАПАЕВ. Какого еще Амадея Хренова?
ХРЕНОВА. Вы должны знать это имя!
АЛАПАЕВ. А я не знаю.
ХРЕНОВА. Это он играет на скрипке!
АЛАПАЕВ (прислушиваясь). Да, мне говорили… Талантливый мальчик. А как вы сюда попали?
ХРЕНОВА. По пожарной лестнице.
АЛАПАЕВ. Это же опасно.
ХРЕНОВА. Если он умрет – мне все равно не жить. Помогите нам!
АЛАПАЕВ. Если смогу… Говорите, только короче!
ХРЕНОВА. Я знаю, вы ждете сердце…
АЛАПАЕВ. Допустим. Хотите предложить свое? Женское мне не подойдет. Как вас зовут?
ХРЕНОВА. Зоя Петровна.
АЛАПАЕВ. Зоя Петровна, что вы хотите?
ХРЕНОВА. Если Амадей умрет, я выброшусь из окна…
АЛАПАЕВ. Минуточку. Амадей, я понял, – ваш сын. И кто же его так назвал?
ХРЕНОВА. Я! Он будет великим скрипачом. Слышите?
Несколько мгновений они слушают скрипку.
АЛАПАЕВ. Слышу.
ХРЕНОВА. Вы в детстве кем мечтали стать?
АЛАПАЕВ. Сначала – милиционером, а потом – космонавтом, как положено.
ХРЕНОВА. А я матерью великого скрипача.
АЛАПАЕВ. В детстве?
ХРЕНОВА. В детстве. Мне подарили куклу. Я обрезала ей волосы. Сшила концертный фрак и выпилила лобзиком скрипочку. Потом я выросла и стала искать мужчину, виртуозно владеющего смычком.
АЛАПАЕВ. Что вы говорите! Нашли?
ХРЕНОВА. Нашла.
АЛАПАЕВ. Хренова?
ХРЕНОВА. Нет.
АЛАПАЕВ. А кого?
ХРЕНОВА. Не важно! Модя только мой! Я вырастила его одна. Это моя фамилия – и сын ее прославит. «Шуман», между прочим, переводится как «сапожник». И что?
АЛАПАЕВ. Нет, я не против. Но для скрипачей как-то привычнее: Ойстрах, Коган, Стадлер, Кушнир…
ХРЕНОВА. А как же (с нажимом) Олег Крыса и Валерий Ворона?
АЛАПАЕВ. Убедили. Пусть остается Амадеем Хреновым.
ХРЕНОВА. Но вы правы: простому мальчику трудно пробиться в большую музыку. А конкурс Чайковского? Вы даже не представляете себе: там все куплено!
АЛАПАЕВ. Назовите цену вопроса. Я подумаю. Поговорю со Спиваковым.
ХРЕНОВА. Цена вопроса – жизнь. Модя лежит здесь. У него огромное будущее, но какой-то глупый грипп… Он перенес его на ногах… Осложнения. Теперь у него сердечная недостаточность в терминальной стадии… Он такой слабый… скоро скрипку держать не сможет…