ВИКА. Но человек может заболеть, разбиться на машине, на самолете… Значит, все-таки – это не бессмертие?
АЛАПАЕВ. Пустяки. Личность человека будут записывать на флешке и носить в титановом медальоне на груди, как солдат смертный жетон. Гибнешь в катастрофе – из твоего биоматериала выращивается клон, а в мозг с флешки переписывают память. Память – вот что самое главное!
ВИКА. Я, кажется, фильм такой видела…
АЛАПАЕВ. Теперь ты понимаешь, как обидно умереть сейчас, когда до эры бессмертия осталось двадцать лет! Десять, пятьдесят, сто лет назад умирать тоже было обидно, но не так, ведь никто даже не надеялся на бессмертие, разве что на вечную жизнь за гробом. В Бога ты, конечно, не веришь?
ВИКА. Ну, почему же, бывает разное настроение. Вы меня разыгрываете?
АЛАПАЕВ. Возможно… Мне нравится, как ты умеешь слушать. Назначу тебя главным редактором. Справишься?
ВИКА. Конечно. Руководить – не работать.
АЛАПАЕВ. Ну-ка, дай мне тебя получше рассмотреть! Ризеншнауцера твоего я уже видел. А что у нас там еще?
ВИКА. Назначьте, не пожалеете! (Раздевается.)
АЛАПАЕВ. Да ты складненькая!
ВИКА. Я была мисс Талдом, когда в одиннадцатом классе училась.
АЛАПАЕВ. Оно и видно. Стоп. Дальше – не надо. У женщины должна быть тайна. Как же тебя в журналистику с такими данными занесло?
ВИКА. Я люблю встречаться с интересными людьми, как вы…
АЛАПАЕВ. Ох, лиса! А если помоложе меня?
ВИКА. С ровесниками мне не интересно – они все тупые.
АЛАПАЕВ. Ну не все, не все… Как тебе, например, мой сын?
ВИКА. Какой сын? А-а, этот, с коньяком…
АЛАПАЕВ. Запоминай: Денис – славный, умный, добрый и несчастный парень. Мы с тобой должны ему помочь.
ВИКА. Как?
В палату входит Элеонора. Наблюдает. Усмехается.
ЭЛЕОНОРА. Не помешала?
ВИКА. Ой!
АЛАПАЕВ. Моя жена – Линор.
ВИКА. Вы только не подумайте плохого!
ЭЛЕОНОРА. Я давно думаю только о хорошем.
АЛАПАЕВ. Ну как тебе, Линор, это чудо природы?
ЭЛЕОНОРА (обходит кругом, придирчиво осматривая.) Славная девушка. Балетом занималась?
ВИКА. Да.
ЭЛЕОНОРА. Сколько?
ВИКА. Три года.
ЭЛЕОНОРА. Как и я. Почему бросила?
ВИКА. Сказали, у меня растяжка недостаточная. Но я думаю, мама просто не могла больше платить, ее сократили…
ЭЛЕОНОРА. Меня тоже из-за растяжки отчислили. Журналистка?
ВИКА. Да…
ЭЛЕОНОРА. Хорошо. Значит, без комплексов.
АЛАПАЕВ. Одевайся и запоминай: завтра примешь газету. Пока как исполняющая обязанности. Лютиков тебя представит коллективу. О нашем разговоре никто не должен знать. Денис в первую очередь.
ВИКА. Могли бы и не предупреждать.
АЛАПАЕВ. Три дня тебе на обустройство. Сегодня у нас что?
ЭЛЕОНОРА. Среда.
АЛАПАЕВ. В понедельник соберут совет директоров. Я председатель. Но меня будет представлять сын. Если ты ему понравишься, станешь главным реактором.
ВИКА. Сердцу не прикажешь.
ЭЛЕОНОРА. Прикажешь. Он должен в тебя влюбиться.
ВИКА. Как в вас?
ЭЛЕОНОРА. Да, как в меня.
ВИКА. Огонь! Попробую.
ЭЛЕОНОРА. Умная девочка. Еще есть вопросы?
ВИКА. Есть. (Показывает на сумку Элеоноры.) Это последняя «Шанель»?
ЭЛЕОНОРА. Да, кажется…
ВИКА. За пять тысяч евро?
ЭЛЕОНОРА. Чуть больше.
ВИКА. Можно подержать? Я в каталоге такую видела.
ЭЛЕОНОРА. Подержи.
Протягивает сумку. Вика примеряет ее сначала на одну, потом на другую руку.
АЛАПАЕВ. Вопрос поставлен правильно. Лютиков выдаст тебе годовой оклад. В понедельник ты должна быть одета как модель. Поняла, мисс Талдом? Линор, проследи!
ЭЛЕОНОРА. Не волнуйся, любимый!
Вика нехотя отдает сумку и уходит. Супруги некоторое время молчат.
ЭЛЕОНОРА. Хваткая девочка.
АЛАПАЕВ. На редкость.
ЭЛЕОНОРА. Ты это всерьез?
АЛАПАЕВ. Клин клином вышибают.
ЭЛЕОНОРА. Решил судьбами поиграть?
АЛАПАЕВ. Почему бы и нет. Ты против?
ЭЛЕОНОРА. Там эта женщина, мать скрипача…
АЛАПАЕВ. Амадея Хренова?
ЭЛЕОНОРА. Вот именно. Ее к тебе охрана не пускает. Она просила передать…
Протягивает записку, Алапаев разворачивает, пробегает глазами.
АЛАПАЕВ. Представляешь, ни одной орфографической ошибки! А почему он теперь играет только раз в день?