МАРИНА. Ерунду вы все говорите. Вот видите, здесь маленькими буковками написано: «Сделано в Польше».
ЮРИЙ ЮРЬЕВИЧ. Вот мерзавцы! А говорили: американский…
ЕЛЕНА. Как папа?
МАРИНА. Глаза еще слезятся. Он скоро выйдет. Но с вами, Юрий Юрьевич, ему встречаться не стоит.
ЮРИЙ ЮРЬЕВИЧ. Да, конечно, засиделись мы тут у вас. Пора и честь знать. Можно только один звонок сделать? Выясню, как там с Калмановым. Я знаю, десять долларов…
ЕЛЕНА. Мама пошутила. Звоните!
Владимирцев набирает номер. Занято. Снова набирает.
ЛИДИЯ НИКОЛАЕВНА. Калманов… У нас в пункте приема посуды работает… Нет, его фамилия Калганов. А чем этот ваш Калманов занимается?
ЮРИЙ ЮРЬЕВИЧ (набирая номер). Прачечная у него. Называется «Надежный кредит».
ЛИДИЯ НИКОЛАЕВНА. Странное название для прачечной.
ЮРИЙ ЮРЬЕВИЧ. Обычное название. Сдаешь грязные деньги – получаешь чистые. Но гораздо меньше.
ЛИДИЯ НИКОЛАЕВНА. Я что-то не пойму…
ЕЛЕНА. А тебе, бабушка, и не надо ничего понимать.
ЮРИЙ ЮРЬЕВИЧ (в трубку). Полина, это я. Жив, кажется… Почему у тебя все время занято?.. Зачем ты в милицию звонила?.. Что-о? А ты-то где была?.. В какую еще парикмахерскую? Я же сказал: от телефона не отходи. Потом поговорим. Что там с Калмановым?.. Так и не нашли? Плохо, очень плохо! Перезвоню… Что я забыл?.. Да, конечно, целую.
Елена хмурится. Владимирцев вешает трубку. Садится обескураженный.
ЕЛЕНА (ехидно). И что же случилось, пока ваша Полина ходила в парикмахерскую?
ЮРИЙ ЮРЬЕВИЧ. Люди Калманова залезли в наш офис. Все перерыли…
ЕЛЕНА. А что они искали в офисе?
ЮРИЙ ЮРЬЕВИЧ. Меня. А взяли львиную шкуру…
ЕЛЕНА. Шкуру?
ФЕДОР ТИМОФЕЕВИЧ. Шкуру? Я так и знал…
ЕЛЕНА. Но почему именно львиную шкуру? У вас в кабинете хорошая видеотехника. И Малевич висит…
МАРИНА. Малевич? Ого!
ЕЛЕНА. Да! «Малый черный квадрат». Зачем им шкура?
ЮРИЙ ЮРЬЕВИЧ. Вы хоть знаете, сколько стоит эта шкура? А в «черных квадратах» черные не разбираются. Я, честно сказать, тоже не разбираюсь. Ну, квадрат и квадрат…
ЕЛЕНА. Думаете, шкуру они из-за денег взяли?
ЮРИЙ ЮРЬЕВИЧ. А из-за чего еще! Все из-за денег… Скоро и до моей шкуры доберутся. Как же погано, когда за тобой охотятся! Бедные львы… Я только сейчас понял, как им тяжело живется! Выслеживают, караулят, идут по пятам… А потом – хрясь разрывной пулей в сердце. Вот сюда! Ладно, Болик, пошли! (Надевает бронежилет.) Проверь свою семизарядную вонючку! Встретим врага в чистом поле…
ЕЛЕНА (Заступая дорогу). Стойте! Я никуда вас не пущу!
ЮРИЙ ЮРЬЕВИЧ (оглядывая ее). А вам идет этот брючный костюм…
ЕЛЕНА. Мама, бабушка, не отпускайте их!
ЛИДИЯ НИКОЛАЕВНА. Почему?
ЕЛЕНА. Они не завтракали. А я блинчики сделала.
МАРИНА. С творогом?
ЕЛЕНА. Да.
МАРИНА. Изюм не забыла?
Марина и Елена уходят на кухню.
СЕРГЕЙ АРТАМОНОВИЧ (глядя вслед Елене). Какая грация! Порода! Одно слово – графиня!
ЮРИЙ ЮРЬЕВИЧ. Вы считаете?
СЕРГЕЙ АРТАМОНОВИЧ. Конечно! Порода выражается во всем! Посмотрите на Федора Тимофеевича. Вроде бы обычный старичок на стремянке. Но приглядитесь – как сидит!
БОЛИК. А ведь верно, если приглядеться…
ЛИДИЯ НИКОЛАЕВНА. Вместо того чтобы приглядываться – лучше бы освободили человека!
БОЛИК. У вас есть ножовка по металлу?
ФЕДОР ТИМОФЕЕВИЧ. Лида, посмотри в прихожей…
Лидия Николаевна уходит в прихожую. Марина и Елена приносят еду, расставляют на столе. Все рассаживаются вокруг стола.
ЕЛЕНА. Надо папу позвать.
МАРИНА. Захочет – сам выйдет.
Возвращается Лидия Николаевна с ножовкой. Болик начинает пилить наручники.
СЕРГЕЙ АРТАМОНОВИЧ (поедая завтрак). Какие дивные блинчики!
ЛИДИЯ НИКОЛАЕВНА Это Леночка у нас так вкусно готовит! Федя, хочешь? С кофейком?
ФЕДОР ТИМОФЕЕВИЧ. Я же просил!
БОЛИК. Вот черт – крепкие наручники!
ЮРИЙ ЮРЬЕВИЧ. Пилите, Болик, пилите!
ЕЛЕНА. Пусть Болик поест.
ЮРИЙ ЮРЬЕВИЧ. Перепилит – тогда поест. Он не заслужил еще такие восхитительные блинчики. Елена Константиновна, вы изумительная хозяйка!