Сто грамм творога полезли с трудом, стакан воды мне в помощь. Еще немного посидела на кухне с родителями и поболтав о том, о сем, я наконец-то направилась в свою комнату, чтобы убрать постель и сложить диван. Открыла жалюзи, впуская ласковое зимнее солнце. Мой стол как раз стоит у окна, и утром, зимой – в обед, я ловлю этот яркий свет.
Сижу за клавиатурой, пишу эти строки и поставляю лицо солнцу, довольно жмурясь, как расслабленный и сытый кот. Хорошо, обалденно хорошо в этот момент. Лучи играют на ресницах, отражаясь в стеклах очков. Цветы с подоконника отбрасывают на стол тени, создавая причудливую игру света и тени. Вот он мой дзэн. Любимое занятие и ласковое солнце. Младший мирно спит на своем столе, приставленном к батарее. Мерзляк.
Удивительно, что писать этот дневник стало моим любимым занятием. Я пропустила утренние страницы. А дневник писала каждый день. Не всегда дописывала его день в день, но утром вставала и сразу садилась за него. В каком бы состоянии не была. Устала, температура, не важно. Это получился интересный опыт, и не жалею, что начала его. Интересно, остановлюсь я на уже тринадцати неделях? Или продолжу писать дальше? Не знаю. Но, кажется, мне жаль будет с ним расставаться. Хотя, в трудную для себя минуту я всегда смогу его перечитать.
Сейчас подумала: кажется, я буду над ним реветь. Не знаю почему, не могу читать старые дневники и смотреть старые фотографии. Очень сентиментальна. Порой излишне.
Полежали со старшим котом в зале. Он наслаждался тем, что я ему почесываю мордочку. Я наслаждалась приятной джазовой музыкой, которую включил папа. Правда, Барс его до этого отругал за то, что слишком громко. Вот такой кот. Строит отца понимаешь ли. Потом с мамой попили мятный чай. Она мне снова подсыпала соды. Хех. Видимо, вкусы ко мне вернулись окончательно.
Но ладно, это все лирика. Пора браться за дело. Утренним страницам тоже надо уделить время, особенно учитывая, что после них я более активно занимаюсь делами.
Страницы дались немного тяжело, в том плане, что особо не знаю, о чем писать. Все у меня сегодня хорошо. Солнышко светит. После вчерашнего чистота. Радуют глаз цветы на подоконнике, такие красивые в солнечных лучах. В такой атмосфере и упражнения привычные делаются как-то приятнее. Легко вспомнила за утренними страницами позитивные фразы, что пишу. С удовольствием прочитала основные принципы и свою установку. Как все же солнце поднимает настроение.
Открываю ежедневник, чтобы отметить, что сделала, и посмотреть, что та у нас по планам. В принципе, ежедневно все одно и то же, но все равно. Пока не привыкла, возможно, сказывается болезненное состояние. Сразу занесла в тетрадь сделанного. Удобно, там для себя я отмечаю, какой идет день. Уже двадцатый. Как быстро время летит. В тринадцати неделях девяносто один день. Почти четверть пути пройдено. Как быстро летит время. Я, конечно, понимала, что курс где-то три месяца, но то, что уже почти месяц прошел. Неожиданно. Ладно, стоит сразу написать список дел на завтра. Завтра будет ответственный день, я буду читать про новую неделю. Новая информация, новые занятия. И пост в группу с кратким изложением.
После перекуса быстро помыла полы и пропылесосила пол в шкафу. Убрала в каф рюкзак, а то скоро старший пушистик от него живого места не оставит, замяв своей восьмикилограммовой тушкой. Осталось немного позаниматься ходьбой перед тем, как отправиться в ванную. Наконец-то мне разрешили помыться.
Да, чувствую себя полноценным человеком. Много ли для счастья надо? Оказывается, не очень. Мурзила меня успел потерять. Все время думаю, что он будет делать, когда я на работу устроюсь? Видимо, дружить с папой. Хех. Ладно. Снова творожный перекуса. Теперь можно и сесть в поисках какого-нибудь мультика. В комнате убрано, сама чистая. Только взять плед и наслаждаться.
В итоге я выбрала фильм «Мира». Интересный. Наш. Я. Конечно же, поревела. Эх, дали ж мне такую эмоциональную чувствительность. И куда только от нее деваться? Правда спокойно и наедине с самим собой фильм посмотреть не получилось. Мама принесла ворох старых фотографий, мол посмотри, оставь себе, какие хочешь. В итоге, после просмотра фильма и позднего ужина уже разбирали фотографии со всей семьей. Родня. Даже одна фотография была 58 года. Хотя, наверное, фотография одной из прабабушек была еще старее. Жаль, папа не вспомнил, как ее звали.