После возвращения дописала утренние страницы. Ничего особенного в голову не пришло. Только желание наконец-то начать отрисовывать обложку, которую придумала вчера перед сном.
Надо сказать, что отрисовка обложки у меня заняла половину дня. Да, я много отвлекалась. Но и сама работа оказалась весьма кропотливой. Хотя, учитывая, какого размера обложки на сайтах, можно особо не заморачиваться с мелкими деталями. Все равно этот микромир особо там не разглядеть. Наверное, с другой раз это надо будет учесть.
Таролог вчера порадовал очередной лекцией о мироустройстве. Он рассказывал о том, почему в какой-то момент наша жизнь встает на паузу и превращается в день сурка. Да, он разжевывает, дотошен, повторяет по несколько раз. Но удивительно, в его исполнении меня совершенно не напрягает. А кому-то действительно надо разжевывать. Ну так вернемся к тому, почему же жизнь превращается в день сурка. Потому что нас подавляет общество, делает нас удобными, заставляет проглатывать свои эмоции, обиды, чувства. Мы не делимся с миром. А мир перестает делиться с ними. Эти не выплеснутые чувства ложатся на душу камнями, буквально придавливая ее. В нас исчезает детская легкость. Не выплескивая свои чувства, мы потом жуем их, как жвачку. Нам не до нового. Мы замыкаемся в себе, перестаем видеть возможности. А в самых тяжелых случаях становимся на столько злыми, раздражительными, ворчливыми, что теряем все свое окружение и остаемся в одиночестве.
Каюсь, лекцию не дослушала. Она на час с лишним, меня то отвлекали, то еще что-то. Надо будет дослушать как-нибудь, когда буду более свободна. Но. Я наслушалась и пошла еще раз докапываться до нового знакомого, на которого запала. Эмоции надо было выплеснуть. И в идеале от них избавиться. Выбрать себя. Мазохизм – это привычно, но к хорошему он не приводит. Если человеку не нужны мои чувства, то мне они не нужны и подавно. Надо сказать, что это сработало, в том плане, что я начала накапливать злость. Потому что человек и дальше отвечал раз в пару часов, стабильно пребывая в сети.
И как сказал Вячеслав в своей лекции, чтобы разлюбить человека, надо гипертрофировать его отрицательные качества и высмеять их. Единственное, предупредил, что тогда человека снова полюбить вы не сможете. А надо ли любить человека, которому ты не интересен в принципе? Каждый ответит для себя сам.
Еще он говорил о безусловной любви. Безусловная любовь, это, конечно, хорошо. Только надо знать, кого ею любить. Так любить можно только зрелые души. Незрелые, молодые этого не оценят и не поймут. Вы навредите и им и себе. Они остановятся в развитии, а ваша любовь обесценится для мира. Ваши чувства перестанут быть важными. Думаю, это самое ужасно, что может с нами случиться.
Обложку я закончила только в десять вечера. В том плане, что уже и с надписями, и с плашкой. Друзьям понравилось. Надеюсь, понравится не только им. Потом я накидала главы в отложку. Чтобы если что, можно было не переживать о том, что ты не успеваешь по своим срокам. Вообще, человеку, который придумал отложенные посты надо памятник поставить. Золотой человек. Человечище, я бы сказала. Так просто, но безумно удобно.
Дальше мне уже захотелось отдыхать. Ну, как отдыхать. Решать тесты на IQ до четырех утра считается отдыхом? Что-то сомнительно.
И вообще, в течении дня ловила себя на том, что как-то я плохо о себе забочусь и все никак не налажу режим труда и отдыха. Да, самое сложное на самозанятости – это организовать себя. А если ты еще и дома торчишь, то твой график просто рушат все, кому не лень.
18 февраля
Кажется, сегодня организм решил, что сон для слабаков. Проснулась я в восемь утра. Немного подумав, я решила, что эта отличная возможность, чтобы наконец-то хоть как-то приблизиться к отладке режима сна. А ведь были золотые времена, когда я вставала в пять утра, писала утренние страницы, а потом пару часов занималась ходьбой, чтобы пройти эти пресловутые десять тысяч шагов. Но пока я не знаю, как совместить и активную работу над книгами и при этом выделять время на ежедневные полноценные тренировки ходьбы. Над этим вопросом надо будет подумать, поскольку чувствую я себя наконец-то лучше. По крайней мере, это уже приемлемо.