Мэри тоже ошиблась: в таком настроении лучше было не оставаться дома одной. Она должна была поехать с друзьями: у одного из них был день рождения, и они поехали отметить это великое событие. А Мэрико вот не поехала.
То был плохой и глупый день. Он таким был с самого начала, он таким родился.
Начался же он со скандала. Каждое утро был скандал – скандалили мама с папой, Маргарита и Гарик, и это было так же обязательно, как туалет и чашка кофе. Скандалы возникали неожиданно и разрушали все вокруг. В тот день скандал и вовсе показался невыносимым: может, из-за погоды. С раннего утра уже начались крики и ругательства. Отец кричал на мать, мать кричала на отца, и так все время… «Если б кто знал, как мне надоели эти скандалы», – думала Мэрико. Но она решила: когда они начинают ругаться, она тут же одевается и выходит на улицу. Она знала: когда она вернется, все будет уже позади…
Итак, ее тот день начался со скандала. Мэрико громко хлопнула дверью и вышла во двор – она всегда шла в школу через двор. Было холодно, и накрапывал дождь; в воздухе пахло снегом. Деревья стояли теперь голые и замерзшие, свои худые руки устремив к небу, как бы моля небо о пощаде, но оттуда нечего было ждать: небо было закрыто тучами, до неба не доходило ничего: ни проклятие, ни мольба. Когда смотришь на голые деревья, сжимается сердце и бывает больно: осень умерла, а когда кто-нибудь умирает, всегда бывает больно.
У нее на глазах были слезы; она плакала, может, из-за скандала родителей: наверное, мама опять весь день будет пить валокордин, а папа вернется домой вечером пьяный и начнется все сначала…
Во дворе дома Мэрико встретила старушку, которую она очень любила. Она жила на первом этаже, и каждое утро, встретив Мэрико, она подолгу разговаривала с ней. Бывало, что из-за нее Мэри даже опаздывала в школу, но ее это устраивало: у старушки была очень приятная и добрая улыбка.
Старушка и в тот день ее остановила.
– Ты что, плачешь? – спросила она сразу.
– Это от холода, – ответила Мэри.
– Врешь, – сказала старушка. – У вас опять был скандал?
– Да.
– Вот поэтому ты и плачешь.
Мэрико кивнула в знак согласия.
– Не плачь, – сказала старушка. – Они ссорятся, скандалят, потом все забывают и мирятся, а ты страдаешь и мучаешь себя. Не плачь…
Минуту они стояли молча, потом старушка сказала:
– Когда они ссорятся, приходи ко мне в гости поиграть на пианино, хорошо?
Мэри опять кивнула. Великолепно: значит, она не будет шататься по улицам и мерзнуть, когда Марго и Гарик ссорятся!
– Я обязательно приду!
– Приходи, я буду рада… А ты куда-то шла?
– В школу, – ответила Мэрико и улыбнулась. Старушка ее каждое утро спрашивала: «Куда ты идешь?»
– Ну, иди, иди, не опоздай, – сказала она теперь.
– До свидания.
– Бог с тобой, – заключила старушка.
Мэри уже не плакала, и слезы высохли. Теперь скандалы и ссоры казались какими-то очень далекими, будто за очень высокой стеной, и этой высокой стеной была та маленькая старушка, которая жила на первом этаже. До нее все было мрачно, серо, пасмурно, а после нее – наоборот: все казалось легким, чистым.
Мэри приближалась к школе. До этого ей ужасно не хотелось в школу, но теперь, порядочно окоченев, она уже бежала туда, чтоб согреться, да и не опоздать на первый урок, конечно.
В школе действительно было тепло, и звонок на первый урок еще не прозвенел. У раздевалки на первом этаже ее ждала подруга.
– Ты чего такая грустная? – спросила подруга.
– Холодно.
– У тебя плохое настроение?
– Да. У нас утром опять был скандал.
– Сочувствую.
– Спасибо. ОН пришел?
– Еще нет.
– Жаль. Я думала…
– Послушай, – сказала подруга, когда Мэри вешала пальто в раздевалке, – а ты не можешь сама сказать ему, что ты его любишь, а?
– Конечно нет! – сказала Мэрико. – Что он обо мне подумает!
Потом был урок, оценки и скучное объяснение учительницы нового урока. На второй урок с опозданием пришел ОН, и мир снова стал светлым. Все было хорошо. Все семь уроков, которые были у них в тот день, прошли спокойно, и Мэри даже забыла, что утром дома был скандал и что она даже плакала… Она обо всем забыла. Ведь в шестнадцать лет многое забываешь!
Прозвенел последний в тот день. Спустились в раздевалку. ОН почему-то не стал одеваться, только взял свое пальто, сел на подоконник и стала ждать.
– Ждешь кого-то? – спросила Мэри.