Даже не выпив утренний кофе, Ваге Саакян собрал портфель, взял сигареты и ушел. Он спустился по Проспекту вниз, зашел в сквер перед Консерваторией, сделал круг и пошел в сторону кафе «Уют». Там он оставался до шести часов вечера, говоря жене своей Тагуи, что идет в редакцию журнала. На самом деле сорокашестилетний писатель сбегал в кафе «Уют», чтоб писать роман (естественно, гениальный).
Ваге Саакян тем утром поздоровался с Давидом, который стоял у входа в «Уют» и курил. Потом прошел внутрь заведения и сел за свой любимый столик. Пока он доставал из сумки папку с бумагами, к нему подошла Анжелика, «ахпер Анжик». Она ему в тот день показалась особенно некрасивой, и он заказал кофе и булочку.
Анжелика мрачно ушла за стойку и почти сразу же вернулась с чашечкой кофе и горячей булочкой на тарелке. Ваге Саакян сразу же сделал два-три глотка кофе и съел почти всю булочку. Он подумал о матери Давида, поварихе. У нее было варикозное расширение вен, и, наверное, ее ноги очень болели; но ей все равно весь день приходилось стоять у плиты.
Из книги было уже написано двадцать пять страниц, но он все равно не знал, о чем она будет. Ваге Саакян опять, как и всегда, решил для себя две вещи: писать только о том, что он знал досконально, и о том, что он любил. В конце концов, какая разница? Не получится роман – получится рассказ. И то хорошо. На рассказах, конечно, не разбогатеешь… Пока что в его писанине ничего не происходило. Не было даже героев или персонажей. Был просто город. Город, куда он любил уезжать с родителями в детстве и о котором мечтал теперь, зная, что больше никогда не удастся поехать туда снова. Он подумал об этом теперь, и вдруг ему стало тоскливо… Вдруг он понял, что город этот (не тот, что был в детстве, а этот, в котором он прожил сорок шесть лет и который теперь варился под солнцем) – его тюрьма и он из нее больше никогда и никуда не вырвется… Ведь больше никогда!
– Анжелика, принеси мне, пожалуйста, еще кофе. Что-то сегодня не пишется.
– Вы думаете, кофе поможет?
– Бальзаку помогало… Что ты смеешься, Давид?
– Ты разве Бальзак, дядь Ваге??
– Нет… И перестань меня называть дядей.
– Я принесу вам еще кофе, – сказала Анжелика. – Только перестаньте столько курить. Это вредно.
– Хорошо, Анжелика.
И вот тогда в кафе вошла девушка. У нее была короткая стрижка, короткая майка, короткая юбка и маленький рюкзачок. Пальцы ее были в колечках, кисти – в браслетах, шея – в цепочках и кулонах. Одетой как тинейджер девушке тем не менее был двадцать один год. У девушки были большие карие глаза.
Войдя в кафе, она посмотрела на стены, расписанные стихами, и расхохоталась:
– Аствац им! Вот стихи Аполлинера, вот Верлен, Бодлер, Хаям… Севак, Шираз, Терьян. Это поразительно! Вы работаете в этом кафе? Чья идея писать на стенах кафе стихи?!
– Нет, я не работаю в этом кафе. Можно сказать, что я вообще не работаю. Пишу для литературного журнала. Я писатель, – ответил Ваге Саакян.
– Вы писатель и пишете книгу?
– Хочу написать хороший роман.
– Вот мне повезло! О чем будет роман?
– Не знаю… А вы кто?
– Меня зовут Лилит. Так вы писатель?
– Говорят. У меня даже удостоверение есть… Почему вы смеетесь?
– Ничего, не обращайте внимания. Просто я знаю, кто вы. Вы – Ваге Саакян.
– А вас как зовут?
– Я же сказала: Лилит.
– И что же вы хотите от меня, Лилит?
– Чтоб вы написали книгу. Обо мне.
– Что за бред?
– Вы испугались?
– Нет… Я вас не знаю совсем.
– И не узнаете никогда.
– Что?
– Простите, что я вам помешала. Я сейчас же уйду. Можете выпить мой кофе. Я не притронулась…
– Почему вы уходите?
– Прощайте!
26
Через два дня она вошла и улыбнулась. Поздоровалась с его друзьями, с которыми он сидел в редакции новооткрывшегося литературного журнала и обсуждал что-то. Сурен Багдасар, его друг, главный редактор представил ее:
– Наша молодая сотрудница. Лилит. Умница и красавица. Совсем недавно начала работать у нас.
И Лилит тогда снова улыбнулась. Ее улыбка показалась Ваге Саакяну, как и два дня назад, какой-то необычной, не такой, какие он видел на лицах девушек, умеющих улыбаться.
Через день он снова пришел в редакцию, в Союз писателей, на проспекте Баграмяна. Девушка с мистическим именем Лилит была одна.
– Все ушли на похороны, – сказала она.
– А я оттуда сбежал. Там очень много стариков.
– Вы же тоже почти старик…
– Да мне-то пятидесяти еще нет! Мне всего сорок шесть! – рассмеялся Ваге Саакян.
– Хотите кофе? – спросила Лилит. А потом еще: – Вы подождете парона Багдасара?