Поскольку фру Линдстрем все ещё стояла на пороге и ждала реакции, Грейс заметила:
— Очень мило
— Да, она чудно обставила квартиру, и все время приносила что-то новенькое. Взгляните на кровать в спальне.
Посреди спальни стояла светло-серая кровать с изогнутой спинкой, похожая на колыбель, рядом ей в тон туалетный столик и гардероб. Будь кровать старинной, она стоила бы уйму денег. Вероятно, это была копия, но не из дешевых.
— Густав III, — со знанием дела пояснила хозяйка, касаясь спинки кровати.
— Подлинная?
— Нет, но очень старая. Она была в жутком состоянии, но герр Польсон помог покрасить.
— Герр Польсон?
— Он занимает мансарду и вечно набивает там шишки на голове. — хихикнула фру Линдстрем.
— Господин Польсон швед?
— Наполовину швед, наполовину датчанин. Преподает в университете.
— Может быть, ему кузина сказала, куда она собралась? — у Грейс вспыхнула надежда.
— Может быть, но расспрашивать жильцов в мои обязанности не входит. И какие теперь у вас планы?
— Не знаю. — Грейс поглядела в окно на темнеющее небо. Вновь нахлынули печаль и одиночество, охватившие её в аэропорту.
— Можно мне здесь переночевать?
Фру Линдстрем подумала.
— А почему нет? Квартиру сняла ваша сестра, уплатила вперед. Кто станет возражать? Гостиницы в городе очень дорогие.
— Вы так добры! Сейчас я позвоню в посольство, там должны знать, где сестра. Не могла же она бросить работу? Я знаю, что у неё оставался отпуск… Может, она решила использовать его до зимы?
— Англичане почему-то не любят нашу зиму. — Фру Линдстрем вдруг улыбнулась, по её длинному лицу побежали веселые морщинки, но бесцветные глаза оставались бесстрастными. — Я вас оставляю, если что-то понадобится — постучите, я всегда дома.
Грейс стало как-то не по себе. Дорогие ковры, дорогая картина, такая кровать…Какой образ жизни вела Вилла? Может быть, её кто-то содержал? Грейс ещё раз окинула взглядом кровать. Нет, вряд ли, Вилла не любительница заниматься любовью в столь стесненных условиях. Да и сама мысль, что Вилла с её безалаберностью решилась на постоянную связь с мужчиной, показалась ей неправдоподобной. Живи Вилла здесь с любовником, фру Линдстрем не преминула бы об этом сообщить.
Что-то невыразимо давящее было в этой очень тихой комнате. Окна смотрели на озеро, над ним — серое свинцовое небо, на воде у берега качались лодки. Темнели медные крыши дворца и церковный шпиль на другом берегу, день шел к концу. Вид, конечно, прекрасный, летом здесь должно все кипеть красками, но сейчас все казалось приглушенным, холодным, неживым.
Грейс задернула шторы и включила лампу под абажуром.
Нужно все же для начала позвонить в посольство. У Виллы начальником был некто Синклер, дипломат не слишком высокого ранга — все, что Грейс о нем знала. Вилла писала: «Питер Синклер приличный парень и не перегружает меня работой.»
— Не понял, кто вы? Как вы сказали?
— Грейс Эшертон. Кузина Виллы Бэдфорд. Вилла — ваша секретарша?
— Была.
— А теперь нет? Я знаю, она в отъезде — я к ней приехала и не застала её дома… Но все её вещи здесь!
— Возможно, за вещами она и вернется. Но не на работу. Вы разве не знали, что она её бросила?
У Грейс вдруг застыла рука, державшая трубку. Не иначе фру Линдстрем выключила отопление.
— Не знала.
— И о том, что выходит замуж, она тоже не сообщала?
— Господи, да что за ерунда?
Голос в телефоне стал суше.
— Да, нас она тоже удивила.
— И кто же он? Вы его знаете?
— Нет, знаю только, что зовут его Густав. Слушайте, Вилла была роскошной девушкой, но, честно говоря, не лучшей секретаршей.
Почему была?
— Я бы хотела с вами встретиться, мистер Синклер.
— Да, но лучше приходите ко мне домой. Жене тоже приятно будет с вами познакомиться. В шесть часов вас устроит? Возьмите такси. Мы живем сразу за Валлалаваген, место называется Васахусет, дом девять, второй этаж, запомнили?
— Да.
— Тогда — до встречи.
И в комнате снова стало так тихо, что звенело в ушах. Чтобы успокоиться, Грейс принялась рассматривать обстановку и обратила внимание на пустую птичью клетку и увядшие цветы. Она тут же пошла на кухню за водой, чтобы их полить. Жаль, если те погибнут до возвращения Виллы.
Но что такое цветы по сравнению с мужем?
Может быть, Вилла попала в такую ситуацию, из которой не находит выхода? Забеременела? Грейс вспомнила, что два года назад Вилла уже делала аборт. Больше ей тогда ничего не оставалось. Любовник отвечать за последствия не захотел, а сама она не считала возможным рожать нежеланного ребенка. Но потом заявила, что больше такого никогда не допустит. Ей не давало покоя чувство вины, мучали кошмары о ребенке, умирающем у неё на руках.