В течение следующих пяти дней, чем бы Майк ни занимался и в каком бы настроении ни пребывал, он бросал все дела и снова и снова покорно отвечал на самые тупые и бессмысленные вопросы. Да, я уверен, что на вершине Холма обнаружили куртку моей дочери. Нет, я не могу объяснить, почему Джоуна позвонил по номеру 9-1-1 и сообщил об обнаружении куртки. Нет, мне неизвестно, что сейчас с курткой происходит. Нет, я не знаю, почему полиция еще не арестовала Джоуну. Мне вообще ничего не известно. Вам придется поговорить об этом с полицией. Обращайтесь к полиции. Разговаривайте с полицией.
Меррик провел две пресс-конференции — точнее, устроил дымовую завесу типа «Мы работаем над несколькими версиями» и «Никаких комментариев». Меррик не раскрывал свои карты; он не собирался ни с кем делиться имеющимися у него сведениями. А когда камеры и микрофоны исчезали и он оставался в комнате вдвоем с Майком, то и тогда обращался с ним в той же манере. Имейте терпение. Мы продвигаемся вперед. Но Меррик никогда не уточнял, насколько существенно это продвижение.
К концу рабочей недели, не имея свежих новостей, кои можно было бы смаковать, средства массовой информации впали в спячку. Они бездельничали в Белхэме, околачиваясь по большей части у дома Джоуны, надеясь застигнуть врасплох и сфотографировать умирающего отшельника. Иногда они приезжали к Майку и принимались барабанить в двери, надеясь на эксклюзивное интервью, — вот только его не было дома. Он с Фангом на время переселился в дом Билла. Энтони Теста заявился к нему на работу, чтобы взять очередной анализ мочи и дыхания, после чего удалился, злой и раздраженный. Майк забыл закрыть стаканчик крышечкой и случайно уронил его в портфель Тесты.
Каждое утро, с пяти до шести часов, даже зимой, отец Джек занимался бегом трусцой на стадионе Белхэмской средней школы. Майк знал об этом, потому что и сам бегал там же, чтобы поддерживать себя в форме для футбола, еще когда учился в школе. Они частенько бегали вместе, разговаривая о всякой всячине. Отец Джек, не стесняясь, запросто высказывал вслух свои мысли о Лу Салливане.
Дождливым утром пятницы Майк застал отца Джека наматывающим круги по стадиону. Священник, одетый в серые тренировочные брюки и темно-синий спортивный свитер с капюшоном, был один. Пробежав поворот дорожки, он поднял голову и увидел Майка, стоящего рядом с его спортивной сумкой, после чего перешел на шаг.
— Бросал бы ты это дело, — заявил отец Джек, кивая на сигарету в руке Майка.
— Он растлил первую девочку, но церковь замяла ту историю.
Отец Джек остановился. По лицу его сбегали капельки пота, а изо рта вырывались клубы пара, ясно видимые и прохладном воздухе.
— Церковь перевела его в другой приход, но там пропала без вести Каролина Ленвиль, — продолжал Майк. — Мать задержалась и не успела встретить ее после школы, а Джоуна предложил подвезти ее домой. Полиция поверила ему, потому что не знала об обвинениях в растлении малолетних, но церковь помнила о них, и после того, как страсти улеглись, вы, ребята, перевели его в Вермонт, но там исчезла Эшли Жиро.
Отец Джек наклонился и достал из спортивной сумки полотенце.
— Вы держали Сару на руках, — сказал Майк. — Вы крестили ее. Вы преломили хлеб в моем доме.
— Ты хочешь, чтобы я снова повторил то, что уже говорил раньше, Майкл? Что я считаю Джоуну позором и бесчестьем? Что я стыжусь того, что сделала церковь? Что она закрыла глаза на происходящее, а впоследствии предала жертв? Ты знаешь, как я отношусь к тому, что случилось.
— Зачем Джоуна приходил к вам на прошлой неделе?
— Ты знаешь, что я не могу сказать тебе этого.
Значит, это была исповедь. А поскольку тайна исповеди оставалась нерушимой, то ни полиция, ни судьи, ни какое-либо судебное постановление не могли принудить отца Джека раскрыть ее.
Майк щелчком отправил окурок сигареты в полет и подошел к священнику вплотную.
— Клянусь, то, что вы скажете, останется между нами.
Отец Джек перевел взгляд на футбольное поле.
— Просто укажите мне, в какой стороне искать, — настаивал Майк. — Хотя бы намекните.
— Я знаю, тебе пришлось очень и очень нелегко. Но постарайся не забывать о том, что у Господа есть свой план для каждого из нас. Мы можем не понимать этого, можем даже гневаться иногда, но для каждого из нас у Него есть свой план.
— Мы не в церкви. Как насчет того, чтобы по-дружески рассказать мне о том, что я хочу знать?
— Отныне все в руках Божьих. Мне очень жаль.