Я вхожу в дверь последним. Включив плечевой фонарь, обвожу лучом стены, пол, потолок. Пустота и пыль, толстым слоем устилает пол коридора, и вереницы смазанных следов, уходящие в черный провал следующего люка. Там на секунду мелькает свет фонаря кого-то из бойцов, затем исчезает.
Тяжелая дверь позади закрывается, в притворе вспыхивает багровый отблеск лазерного резака. Это один из ремонтных киберов начал заваривать швы. Все, ловушка захлопнулась. Дороги назад уже нет.
Я вдруг чувствую, как волосы на затылке встают дыбом, а по спине струится ледяной пот. Во рту сухо, как в песочнице. И пульс в ушах: бух, бух, бух...
И в следующий момент в шлем врывается захлебывающийся истеричный голос Радова:
- 'Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое; даприидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе...'
Лейтенант судорожно читает молитву, перемежая святые строчки матерными словами. Он дышит тяжело, с присвистом.
- Лейтенант, - зову я в микрофон. Голос предательски дрожит. - Вы меня слышите, Радов?
- Инспектор, - жалобно сипит он, и вдруг как заорет. Я дергаюсь, и отключаю передатчик. В ушах стоит его крик, истошный, нечеловеческий...
Спешу туда, где скрылись оперативники. Второе помещение кажется огромным, едва ли не в два раза больше ангара. Луч фонаря теряется во мраке, не касаясь стен. Пройдя по следам, я неожиданно наталкиваюсь на сидящего на полу бойца. Темная неподвижная фигура, фонарь почему-то погашен.
- Что? - я склоняюсь над ним, пытаясь заглянуть в лицо. Из-за светофильтра шлема ничего не вижу, кроме своего вытянутого отражения с маленьким солнцем на плече. - Где остальные? Где они?
Тот медленно отворачивается, а затем яркий луч его фонаря разрезает темноту там, куда он побоялся идти. И я перестаю дышать...
Метрах в двадцати от нас стоят, выстроившиеся в ровную шеренгу, несколько десятков человек. Совершенно голые, перемазанные чем-то серым, влажно отблескивающим при свете. Они держатся на ровном расстоянии друг от друга, глаза закрыты, а головы задраны вверх. Затем вдруг крайний слева звонко ударяет ладонью соседа по щеке, сосед отвешивает следующему, тот передает дальше, и еще, и еще. И вот волна покатилась, сопровождаясь хлесткими размеренными ударами. Шлеп, шлеп, шлеп... Дойдя до конца, разворачивается в обратную сторону. Шлеп, шлеп... Что это? Игра? Тогда это самая странная игра, какую я когда-либо видел. Странная и бессмысленная в своей жестокости.
Затем я замечаю, что игроков прибавилось. Среди голых людей возвышаются две закованные в железо массивные фигуры, - лейтенанта Радова и второго парня, чьего имени я так и не запомнил. Пощечины их чудовищны, и под ударами стальных ладоней хрупкие человеческие фигуры сгибаются, выплевывают вместе с кровавой слюной крошево зубов, но все равно продолжают стоять. У каждого определено свое место в строю, покинуть которое никто не в силах.
- Отставить, лейтенант, - кричу я в микрофон, и кидаюсь не глядя в его сторону...
* * *
- Вы вспомнили, как оказались на Земле? - лицо дознавателя на экране было мертвенно-бледным, и совершенно неподвижным. Губы его практически не двигались. Неужели маска? Возможно. Не хотят, сволочи, чтобы я их лица видел, да не дай бог снял мнемоблокаду. И не важно, что это происходит только при личном контакте. Боятся... Боятся, уроды, что я изменю их дивный чистый мир.
- Я многое вспомнил, - улыбнулся я. - Но это не значит, что должен с кем-либо делиться своими воспоминаниями. Что они вам? Очередной мусор. Вы даже боитесь ко мне заходить.
Я во весь голос рассмеялся. В камере не было эха, и смех казался таким же мертвым, как и все остальное на моей очередной 'Андромеде'. Да, они избегали личного общения, когда выяснилось, что рядом со мной у людей снимается созданная специалистами блокада памяти, и уже никакой мнемотехник не способен ее снова наложить. Никто не смог объяснить этот загадочный феномен. Впрочем, как и мое внезапное перемещение со вспыхнувшей в ядерном огне станции 'Андромеда-4' на Землю.
- Вы за секунду преодолели миллиарды километров, - не унимался дознаватель. - Без какой - либо технической поддержки. Это имеет отношение к объекту PS-64776? Если да, то какое?
За секунду... За секунду до того, как обезумевший от страха лейтенант Радов приказал взорвать станцию, я прожил целую жизнь. Я успел из мальчишки превратиться в крепкого юношу, познать первую любовь и первое поражение; отслужить на далекой пограничной заставе; жениться и воспитать двоих прекрасных дочек. И Лиза просто души не чаяла в племянницах, хотя у самой рос сын-непоседа. Нет, она не умерла тогда, в наполовину раздавленном спасательном модуле. В моей второй реальности она всегда была рядом.