— А ведь он прав, Нина!
В квартиру Герша она приехала после полуночи. К ее удивлению, хозяин и Зоя были в достаточно хорошем расположении духа.
— Я как раз купила полное собрание сочинений Ленина, — сказала Зоя, — теперь у Аарона будет время его прочесть.
Но было видно, что она крепится; Неприятности мужа не могли не сказаться на ее карьере. Виктор пил водку. Нина присоединилась к ним за столом. Зоя спросила, как прошло представление.
— Хорошо. Я думаю, хорошо.
Нина ничего не сказала о посещении Сталиным театра и о разговоре с вождем. Ей было стыдно за свое малодушие. Они разговаривали свободно, словно ничего экстраординарного не случилось. Но было видно, что все чего-то ожидают. Нина чувствовала ужасную сонливость. Как ей сейчас хотелось лечь и заснуть!
В дверь постучали. Герш и Виктор не удивились, хотя в это время стук в дверь мог означать только одно.
С полными страха глазами Зоя подошла к двери.
— Да?
В квартиру вошли два человека в темных костюмах в сопровождении председателя жилтоварищества. На поясе одного из незнакомцев висела кобура с пистолетом.
— Это товарищи из двенадцатого отделения МУРа, — робко сказал председатель жилтоварищества.
Мужчины как по команде вытянули из нагрудных карманов удостоверения и показали их Зое. Потом вооруженный муровец предъявил ордер на обыск.
Зоя расплакалась.
— Делайте, что следует, — с трудом выговорила она, вернулась к столу и без сил опустилась на стул.
— Мне собрать вещи? — тихо спросил Герш.
— Нет. Я думаю, нет, — сказала Зоя.
Муровцы сказали председателю жилтоварищества, что он может быть свободным.
— Пойдем? — шепотом предложила Нина мужу.
— Подождем, — чуть слышно ответил Виктор.
Он предвидел такой поворот событий, поняла Нина, поэтому и задержался у Герша до поздней ночи. Днем обычно не приходят. Нина вспомнила старую шутку: «Воры, проститутки и чекисты работают ночью».
Мужчины рылись в шкафах и выдвижных ящиках стола, перебирали бумаги, письма, квитанции, листали записные книжки. Они не спешили. Их дотошная методичность вызывала страх и отвращение. Муровцы оставили входную дверь открытой, и в темноте общего коридора то и дело мелькали любопытные соседи. Их взгляды были безучастны и холодны, словно они не знали Герша, не встречались с ним ежедневно в кухне, не делили общую ванную и туалет.
— Представить не могу, что они ищут, — сказала Зоя. — Что они могут здесь найти? Не понимаю…
В ее голосе были страх, замешательство и в то же время какая-то неискренность.
Нина взяла Зою за руку. Кожа ее была влажной и холодной.
— Не могу представить, зачем они здесь, — снова сказала Зоя.
Герш едва заметно наклонил голову в сторону друга и что-то прошептал. В тот же миг его рука оказалась в руке Виктора. Нина не заметила, что именно Герш передал ее мужу. Виктор чуть заметно кивнул.
Так прошел час. Один из муровцев просматривал нотные страницы партитур, взятые с пианино, другой занялся стянутыми резинкой квитанциями. Дворник, из-за желтоватого цвета лица казавшийся больным, подошел к дверному проему и, опершись плечом о косяк, с безучастным видом наблюдал, как муровцы сбрасывают с полок книги и роются в рукописях и нотных листах.
— Это Бетховен, — сказал Герш, увидев, что низкорослый муровец засовывает кипу нот себе в портфель.
У Нины ужасно разболелась голова.
Небо за окном оставалось темным.
Дворник вскоре ушел, но потом явился снова. Так он поступал несколько раз с периодичностью в четверть часа. Зоя суетилась, словно от ее поведения хоть что-то зависело. Лоб ее прорезали глубокие морщины. Она хотела помочь муровцам, но не знала как. Пока те, делая обыск, рылись в выдвижных ящиках и на полках, Зоя подчеркнуто быстро отходила в сторону всякий раз, как оказывалась на их пути. Такой молчаливой она еще никогда не была. «Так вот что должно было случиться, чтобы эта женщина замолчала», — почему-то чувствуя себя виноватой, подумала Нина.
Пульсирующая боль достигла макушки. Голова раскалывалась.
Муровцы продолжали потрошить книжные полки и бюро с бумагами. Вернулся дворник. Он явно старался привлечь внимание представителей правопорядка, а когда это ему удалось, зычным голосом заявил:
— Я благодарен доблестным чекистам, что они берегут наш покой!
— Убирайтесь отсюда! — закричала на него Нина.
От удивления брови дворника поползли вверх. Он медленно повернулся и с довольным видом ушел. Ему так-таки удалось высказаться.