— Я… ну…
Нина выглянула в окно: деревья укутаны снегом, снег мерцает и танцует, подгоняемый ветром.
Прежде она не боялась, что безумие может коснуться ее. Таких случаев в ее семье не было. Впрочем, раньше люди жили гораздо меньше.
Синтия рассказывала что-то о своих бой-френдах и свиданиях вслепую. Как хорошо, что она повстречала Билли! На ее указательном пальце красовался маленький квадратный бриллиант. Билли сделал ей предложение на День святого Валентина.
— Первый муж добился моего расположения, даря цветы гибискуса. Каждый божий день он дарил мне букет! — Синтия рассмеялась. — Потом я вышла замуж, и мы стали жить с его родителями.
Нина оглядела одетую в медицинский халат и белые туфли Синтию так, словно видела ее впервые.
— Вы были замужем?
— Вышла замуж в двадцать один год. Тринадцать лет брака. Трое детей.
Почему это ее удивило? У Синтии есть семья. Говорила ли она об этом прежде? Возможно, Нина просто забыла.
— Чарлз и Раймонд учатся во Флориде, а Пенни живет со мной. Я забрала детей и переехала в Бостон. — Синтия запнулась, словно тоска по прошлому мешала ей говорить. — В следующем месяце исполнится двенадцать лет, — добавила она.
— Вы сбежали сюда от мужа? — вырвался у Нины вопрос, прежде чем она смогла его обдумать.
— Нет. Мы сначала развелись. Ну а потом… я не смогла жить там больше и уехала с острова. Вы ведь меня понимаете?
«Уехала с острова», — повторила про себя Нина.
Боль в шее сегодня немного спала, и она даже смогла кивнуть в знак согласия.
— Кто же не хочет пожить по-человечески… — сказала Синтия. — Вы ведь тоже приехали сюда ради этого?
Слишком много вопросов. Чего это она разболталась сегодня?
— Я не хочу говорить на эту тему — тихо сказала Нина.
А в душе ее уже заворочался страх от осознания того, что, возможно, Синтия отчасти права.
— Как продвигается работа над приложением?
Ленора, похоже, обладала шестым чувством, позволяющим почуять те краткие периоды, когда Дрю делала перерыв в работе.
— Медленнее, чем хотелось бы, но продвигается.
Особых проблем не было. Создатели каталога подготовили драгоценности к фотосъемке, потратив много времени на размещение украшений так, чтобы в полной мере продемонстрировать их красоту. Вышел еще один пресс-релиз с рассказом о наиболее интересных лотах будущего аукциона. Пресс-служба позаботилась о том, чтобы информация попала в возможно большее число газет и журналов. Дрю обожала предаукционную суету, чувство, возникающее после достижения поставленной цели, вне зависимости от того, насколько незначительной была эта цель. Свою теперешнюю жизнь она представляла себе в виде терпеливой и крайне педантичной подготовки к лучшей жизни, которой, вполне возможно, ждать осталось совсем недолго.
— Превосходно. Уверена, так оно и есть.
Зазвонил телефон. Дрю, с облегчением кивнув, отвернулась и сняла трубку.
Звонил Григорий Солодин. Он хотел узнать, не нашлись ли в бухгалтерских книгах следы янтарного набора.
Дрю смотрела вслед Леноре. К сожалению, похвастаться было нечем.
— Я изучила данные по Антону Боровому, но не нашла никаких упоминаний о наборах янтарных украшений. — Чувствуя, что разочаровала Григория, она секунду подумала и добавила: — Я смогла прочитать только англоязычные публикации. Думаю, на русском их больше.
— Если хотите, я прочту их.
Дрю решила, что Солодин считает ее недостаточно компетентной.
— Не уверена, что вам следует выполнять мою работу…
— Меня это не затруднит, мисс Брукс.
— Вы можете называть меня Дрю.
— Хорошо, Дрю. Эти данные заархивированы?
— Да, но я не уверена, что вы сможете найти их в сети. Конечно, можно поискать через ссылки, но… Ювелирный дом Борового давно прекратил свое существование, так что навести справки не у кого.
— М-м-м… Плохо.
— Я бы не сказала. Куда тяжелее собирать информацию о действующих ювелирных домах. Они никогда не делают свои архивы общедоступными.
— Серьезно? — с облегчением сказал Григорий Солодин. — Значит, мы ищем людей, владеющих записями о продажах ювелирных украшений, созданных Боровым?
— Да. В семье ювелира могли сохраниться какие-то записи. Или, вполне возможно, его потомки передали документы в музей, историческое общество либо библиотеку университета.
— В России?
— Не обязательно. Они могли эмигрировать в другую страну… А я пока поищу в американских архивах. Я уже позвонила в отдел систематизированных собраний Общественной библиотеки. Мне посоветовали обратиться в Чикагский центр российских и евразийских исследований, но там ничем помочь не смогли. Я созвонилась с музеями русских ювелирных изделий, но их сотрудники занимаются в основном императорскими драгоценностями, хранящимися в Эрмитаже, творениями Фаберже и подобными произведениями искусства. Никто не интересуется украшениями, которые носили обычные люди.