Одновременно политорганы подбирали кадры для большого количества комендатур, предназначенных для работы в западных районах Польши, которые еще предстояло освободить. Политуправление фронта провело с руководителями комендатур семинар, снабдило инструкциями, где излагались их права и обязанности, составило программу занятий и с бойцами комендантских подразделений. Затем комендатуры распределили по армиям и подчинили их военным советам.
В подготовительный период политорганы 1-го Белорусского фронта и представители ГлавПУ отдали много сил организации политического обеспечения сосредоточения войск на плацдармах. Достаточно сказать, что на небольшом участке на левом берегу Вислы, в районе Магнушева, сосредоточивались четыре общевойсковые, две танковые армии и кавалерийский корпус, а на пулавском плацдарме — две общевойсковые армии, усиленные двумя танковыми и одним кавалерийским корпусами.
Сосредоточение и перегруппировка войск проводились скрытно, только в ночное время. Оперативная маскировка, строжайшее сохранение военной тайны, соблюдение дисциплины на марше, и особенно на переправах, — все это приобретало громадное значение. И к чести командиров и политорганов, они успешно справились с задачами.
Корпуса и армии были насыщены артиллерией и танками как никогда. В связи с этим член Военного совета фронта генерал-лейтенант К. Ф. Телегин, начальник политуправления генерал-майор С. Ф. Галаджев большое внимание уделяли политическому обеспечению взаимодействия родов войск. Во всех соединениях состоялись совещания замполитов стрелковых, артиллерийских и танковых частей, на которых обсуждались конкретные вопросы партийно-политической работы, связанные с взаимодействием в бою.
Начало операции намечалось на 20 января 1945 года, но Верховный Главнокомандующий решил сократить сроки подготовки на 7—10 дней. Это было вызвано тем, что в Арденнах у союзных армий, особенно у американской, сложилось критическое положение и У. Черчилль запросил о помощи.
Как рассказывал М. В. Краскевич, за 4―5 часов до наступления в войсках закипела, именно закипела, работа с личным составом. В траншеях, землянках, на огневых позициях бойцы слушали обращение Военного совета фронта. Там, где это было возможно, состоялись митинги с выносом развернутых Боевых Знамен. Воины поклялись мужественно и смело выполнить приказ Родины.
На первом этапе операции советские войска мощным ударом прорвали оборону противника, неприступностью которой так много хвалились гитлеровцы. 17 января была освобождена Варшава. На следующий день А. С. Щербаков сказал мне, что в донесении 1-го Белорусского фронта говорится о варварском разрушении Варшавы фашистами, с жестокостью изощренных вандалов… Лицо его было мрачно, широкая спина ссутулилась. Таким я его давно не видел. В ходе преследования отступающего врага политорганы и партийные организации перестраивали свою работу. Центр ее тяжести переносился на пропаганду личного примера, развитие мужества, физической выносливости воинов. В устной агитации, в листовках, газетных статьях провозглашались лозунги: «Слава и честь тому, кто первый вступит на территорию фашистской Германии!», «Вперед! Освободим наших братьев из фашистской каторги!», «Вперед! На Берлин, в логово фашистского зверя!». Сила ударов советских войск нарастала. Они «висели у противника на плечах», не давая закрепиться на заранее подготовленных рубежах.
Вечером 26 января передовой отряд 5-й ударной армии первым из войск 1-го Белорусского фронта с ходу переправился в районе Чарникау через речку Нетце и вышел на территорию Германии. Вышел без единого выстрела. Как потом выяснилось, войска противника не успели занять долговременные укрепления на этом участке.
Агитаторы первым делом установили на границе щиты-плакаты, которые хорошо отражали мысли воинов: «И вот она, Германия!», «Добьем фашистского зверя в его берлоге!», «Бойцы и командиры! Мы вступили на территорию Германии. Вперед — на Берлин!».
В конце января и начале февраля войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов вышли на Одер и захватили несколько плацдармов на левом берегу, в том числе в районе Кюстрина, от которого до Берлина было рукой подать — менее 70 километров. Задачи, поставленные Ставкой, были решены блестяще.