Я помню, какое оживление царило в Москве в те дни. За прошедший год люди вошли во вкус победных наступлений. И все же известие о начале боев на немецкой земле было по-особому радостным и долгожданным. Наконец-то сбылись мечты тех, кто еще в 1941 году верил: вернется война туда, откуда фашистской чумою навалилась на мир.
Конечно, советские воины испытывали сложные и противоречивые чувства при вступлении в Германию. Это и гордость за мощь родной армии, и радость победителей. Но в то же время они не могли забывать пролитую в боях кровь товарищей, замученных и сожженных мирных людей, пепелища на месте сел и деревень, развалины городов. Жгучая ненависть, ярый и справедливый гнев вызывали желание отомстить за кровь, слезы и муки.
Потребовалась повседневная и неустанная работа командования, политорганов, партийных и комсомольских организаций, чтобы этот справедливый гнев направить только на противника с оружием в руках и добиться осознания каждым воином разницы между вооруженными гитлеровцами и мирным немецким населением.
В приказе Народного комиссара обороны от 19 января 1945 года с исчерпывающей ясностью разъяснялись цели и задачи Красной Армии в Германии, указывалось, что мы не мстим немецкому народу, обманутому фашистскими главарями, отравленному ядом человеконенавистнической расистской пропаганды, а хотим помочь ему сбросить с себя это чудовище — фашизм. Когда я прочитал приказ Наркома обороны, то понял, что накануне беседы с группой наших товарищей Александр Сергеевич работал над этим документом.
По указанию А. С. Щербакова уже на следующий день в войска ушла директива ГлавПУ. «Красная звезда» в передовой статье дала развернутые пояснения основных требований приказа, а вскоре «Правда» опубликовала передовую статью «Советский человек за рубежом родной страны».
Требования приказа, выступления «Правды» и «Красной звезды» обсуждались на совещаниях командного и политического состава частей и соединений, на собраниях партийного актива, партийных и комсомольских собраниях, семинарах агитаторов. Сотни тысяч коммунистов и комсомольцев выполняли в те дни одно поручение — довести до всех без исключения воинов веление Родины, помочь им осознать свою историческую освободительную миссию. Особый упор в разъяснительной работе делался на индивидуальные беседы, особенно с теми воинами, которые в годы войны потеряли родных и близких, чьи семьи оказались на временно оккупированной территории. И хотя на сердце многих из них лежал тяжелый груз переживаний, зовущих к мести, они глубоко поняли политику ленинской партии и Советского правительства, свою освободительную миссию и давали волю чувствам лишь в бою с фашистскими захватчиками.
В наступательных боях, в том числе в Висло-Одерской и Восточно-Померанской операциях, отличились части и соединения Войска Польского, сформированного на территории СССР. Воины-поляки рука об руку с советскими воинами мужественно и самоотверженно сражались за родную землю, освобождая ее от немецко-фашистских захватчиков. А на завершающем этапе войны они примут участие в Берлинской и Пражской наступательных операциях Красной Армии. Это приятно сознавать еще и потому, что мне приходилось оказывать помощь в формировании 1-й польской дивизии имени Т. Костюшко. Это было весной 1943 года. Меня вызвал А. С. Щербаков и спросил:
— Помните, как мы помогали в формировании чехословацких частей?
Я конечно же помнил. Главное политуправление выделило для чехословацкого корпуса кадры политсостава, обеспечивало его политпросветимуществом…
— Так вот ныне нам предстоит помочь полякам, желающим вместе с нами бороться против фашизма. Государственный Комитет Обороны дал согласие сформировать на территории СССР польскую дивизию и обеспечить ее всем необходимым, в том числе офицерскими кадрами и оружием.
У меня мелькнула мысль: у нас есть немало политработников польской национальности. Словно угадав, о чем я думаю, Александр Сергеевич продолжал:
— Надо незамедлительно учесть всех поляков-политработников, выяснить знание ими языка, разобраться с должностным положением и воинскими званиями.
Эти данные управление кадров могло подготовить за несколько часов (вот где вновь пригодился налаженный учет). Но сведения по знанию языка требовалось уточнить, следовательно, нужно было побеседовать с каждым поляком-политработником. И я попросил разрешения поручить эту работу политуправлениям фронтов. Начальник ГлавПУ согласился, но предупредил, чтобы опрос не возбуждал излишнего интереса.