Я помню, как был огорчен критикой в адрес пресс-бюро начальник отдела печати бригадный комиссар А. Я. Баев. Он был профессиональным журналистом, любил свое дело. В аппарат Главного политического управления пришел из газеты «Правда». Александр Яковлевич часто бывал на фронте и неплохо знал нужды и заботы сотрудников редакций красноармейских газет. Энергичный, общительный и добрый по натуре, он пользовался большим уважением как в аппарате ГлавПУ, так и среди журналистов. Замечания и критику принимал близко к сердцу, ошибки и недочеты подчиненных переживал как собственные, но, как говорится, духом не падал и засучив рукава с удвоенной энергией брался за дело.
С помощью старшего батальонного комиссара И. Г. Дедюхина, работника управления кадров, он подобрал подходящую кандидатуру на пост начальника пресс-бюро. А вот создать внештатную творческую группу писателей, поэтов и журналистов (такое задание было дано начальником ГлавПУ) оказалось нелегко. А. Я. Баев знал многих литераторов, поэтов. Но те, кто оставался в Москве, были перегружены поручениями центральных газет и издательств. Пришлось обращаться в партийную организацию Союза писателей СССР. Вскоре группа была создана, и пресс-бюро начало посылать редакциям газет содержательные и злободневные материалы.
Сотрудники отдела печати много думали над тем, как с большей отдачей использовать печать для воспитания у воинов стойкости и наступательного духа. Они советовались с творческими работниками. И вот в беседе с поэтами родилась идея о подготовке серии небольших листовок в стихотворной форме по самым насущным проблемам фронтовой жизни. Дальнейшее обсуждение привело к мысли написать эти листовки от имени бывалого солдата-пехотинца, не раз защищавшего Отчизну, а всю серию назвать «Заветное слово Фомы Смыслова». В листовках разъяснять политику партии, приказы Верховного Главнокомандующего, разоблачать идеологию фашизма, давать полезные советы бойцу, рассказывать о ратном мастерстве и отваге воинов.
Стихотворные тексты на темы, которые разработал отдел печати, согласился писать поэт Семен Кирсанов, уже опубликовавший к тому времени поэмы «Разговор с Дмитрием Фурмановым» и «Последний современник», а также несколько публицистических статей и очерков.
А. С. Щербаков внимательно просмотрел тематику серии листовок и, как нам показалось, без особого энтузиазма поддержал предложение:
— Давайте попробуем…
Первая листовка поступила на фронты уже в сентябре. В ней Фома Смыслов рассказывал о себе, представляясь читателям: «Рождения 97-го года, участник брусиловского похода. Так что немцев бивали, в катавасиях разных бывали, леживали в воронках…» В другой листовке Фома писал: «Меня молодым призвали в солдаты, поднимался, братцы, и на Карпаты. Было это встарь, в России тогда хозяйничал царь». Фома имел ранение, мужественно перенес его и вернулся в строй. Защищал Родину с начала Великой Отечественной войны и был «первый в роте по части доблести, очень сведущ в военной области».
Уверенный в победе над врагом, Фома Смыслов говорит, что «не так страшен черт, как его малюют». «Немец хочет стращать нашего брата, русского солдата… То листовку вынет и кинет: „Москва сдана“, а она стоит нерушимо и свято… То по радио завывает: „Ты окруженный, руссиш“… Так что устрашение — это, брат, не простое „украшение“, а тактика, военная практика. А ты разгадывай вражьи уловки, дай развернуться русской сноровке… Кто за свое дерется, тому и сила двойная дается…» А в другой листовке он так размышляет: «Я Смыслов Фома — человек простого ума. Болею за наши потери и беды, но верю: дождусь советской победы. Пройдем по селам сожженным, вернемся к детям и женам… Силен ты, боец, в солдатской науке, автомат тебе дали в крепкие руки, и раз началась боевая страда, помни: в бою важна быстрота».
«Заветное слово Фомы Смыслова» читали и на переднем крае, и в тылу, в Средней Азии и на Дальнем Востоке. Эти листовки постоянно использовали агитаторы в беседах с воинами, а участники армейской художественной самодеятельности, фронтовых концертных бригад включали в программы своих выступлений. Жизнерадостного, бывалого и смекалистого солдата полюбили, многие считали его реальным лицом. В Главное политическое управление стали приходить письма с просьбами сообщить адрес Фомы, присылать больше «его листовок», выпустить их «отдельной книжицей» и чаще печатать в дивизионных газетах. Было решено в очередной листовке объявить полевую почту Фомы Смыслова — 70439, а ранее вышедшие издать брошюрой и направить в войска.