…На Центральном аэродроме мы приземлились на рассвете. Из-за встречного ветра полет продолжался дольше обычного почти на час. Вечером я доложил начальнику Главного политуправления о результатах поездки в Ленинград. Он заметил:
— Вот видите, как всякая шваль умеет использовать трудности в своих корыстных интересах. Партийный орган должен быть всегда предельно чутким к сигналам.
К этому времени для А. С. Щербакова был подготовлен новый кабинет в здании Московского городского комитета партии на Старой площади, который стал его основным рабочим местом до конца войны.
Кабинет был просторный, обставленный строго, без каких-либо излишеств. При входе слева у окна стоял рабочий стол с небольшим приставным столиком, по обеим сторонам которого располагались полумягкие тяжелые стулья с высокими спинками. Справа от рабочего кресла стоял столик для телефонов, на который Александр Сергеевич иногда ставил стакан чаю и клал бутерброд. На противоположной стороне от постоянного рабочего места длинный полированный стол для совещаний, вокруг него такие же полумягкие стулья с высокими спинками. На стенах портреты основоположников научного социализма в простых полированных рамах. За спиной Александра Сергеевича висела большая географическая карта Европы и Ближнего Востока, которую подготовили для него в Генеральном штабе.
На рабочем столе А. С. Щербакова никогда не было никаких бумаг или книг — только аппарат для связи с Кремлем, телефонный справочник и простой письменный прибор с деревянным стаканчиком для ручек и карандашей.
Войдя в кабинет, я заметил, что во внешности Александра Сергеевича произошли какие-то перемены, но в первые секунды не догадался, в чем дело. А пройдя несколько шагов, понял, что на плечах его генеральские погоны, которые мне еще не приходилось видеть. 6 декабря 1942 года Совет Народных Комиссаров присвоил ему воинское звание «генерал-лейтенант». Тогда на петлицах в углах отложного воротника кителя у него появились по три золотистые звездочки. Прошло немногим более месяца, и вот на плечах погоны.
Конечно, я не ожидал увидеть начальника с новыми знаками различия так скоро: ведь только утром газеты опубликовали приказ Наркома обороны о введении в Красной Армии погон для личного состава. Погоны, как говорится, шли ему. И мне показалось, что изменилась не только внешность в целом, но и черты лица. Оно стало как будто строже. Подавая руку для приветствия, Александр Сергеевич улыбнулся. От имени коллектива управления кадров я поздравил его и пожелал доброго здоровья. Он поблагодарил и, продолжая улыбаться, заметил:
— Погоны есть, на погонах тоже есть, было бы тут, — и указательным пальцем коснулся лба.
Я не нашелся что ответить и промолчал, хорошо зная, что похвал в свой адрес А. С. Щербаков не терпел. Погасив улыбку, он продолжал:
— Решение ЦК партии и ГКО о введении погон — акт большого политического и нравственного значения, призванный повысить ответственность каждого воина за защиту нашего Отечества. Из глубины веков берет начало эта добрая традиция. Не щадя живота своего, русские солдаты и офицеры сражались за свою Родину в мундирах с погонами на плечах. Эту традицию мы поддерживаем, но на новой — классовой основе. Наш офицер — выходец из народа и служит трудовому народу…
Александр Сергеевич прошелся вдоль стола для совещаний и говорил, как бы размышляя вслух:
— Вручение погон рядовому, сержантскому и офицерскому составу надо превратить в событие, подчеркиваю, именно в событие, в жизни каждого, сделать его запоминающимся навсегда.
Нужно заметить, что Главное управление Тыла Красной Армии заранее подготовилось к выполнению приказа и уже 7 января обеспечило командно-политический состав Наркомата погонами, организовало их отправку на фронты и в округа. На следующий день все работники ГлавПУ РККА ходили с погонами на плечах. Непривычно и странно как-то было всем. Некоторые чувствовали себя неудобно и даже стеснялись. И понять их в какой-то мере можно было: еще не так давно понятия «погоны», «офицер-золотопогонник» являлись олицетворением представителей класса угнетателей. Но вскоре ощущение неловкости прошло. Внешний вид командиров и политработников с новыми знаками различия производил хорошее впечатление. Люди стали более подтянутыми, дисциплинированными, казались более возмужалыми.
Как докладывали товарищи, возвратившиеся из войск, введение погон положительно повлияло прежде всего на дисциплину и организованность. Заметно, говорили они, повысились исполнительность, четкость, возросла ответственность в поведении и делах всех категорий военнослужащих.