— Требовательный и заботливый, не принимает решений сгоряча. Справедлив, не терпит напраслины, всегда разберется с человеком, болезненно переживает упущения в работе политорганов и винит себя в первую очередь. На передовой бывает чаще, чем в политуправлении. Не допускает грубости и бестактности к подчиненным. Выражением его крайнего недовольства является фраза: «Ну что же вы мокрокурье-то разводите…»
Мне не раз приходилось встречаться с А. П. Пигурновым и в Москве, и на фронте. Про себя я отметил, что мое мнение совпадает с отзывом члена Военного совета. Замечу, что Афанасия Петровича знал А. С. Щербаков и высоко ценил за самобытный ум, принципиальность, умение по-деловому решать вопросы.
А. П. Пигурнову не пришлось учиться в высшей школе, но он много читал, постоянно занимался самообразованием и был человеком эрудированным. Знал классическую русскую и советскую литературу, произведения многих зарубежных писателей. Мне запомнились его мечта о том времени, когда будем восстанавливать после войны разрушенное хозяйство, его философские рассуждения.
— Жизнь — ведь это безостановочное движение, как река, как наша родная Волга, — говорил Афанасий Петрович. — Конечно, до коммунизма нам уже не дожить, но вспоминать о нас потомки будут.
Он был прекрасным семьянином и очень хотел, чтобы обе дочери стали полезными обществу людьми. Генерал пережил семейную трагедию. Родители, которых он трогательно любил, не успели эвакуироваться и остались в тылу врага на Брянщине. Беспокоясь за их судьбу, Афанасий Петрович просил ГлавПУ попытаться выяснить через партизан, живы ли и где находятся мать и отец. Удалось установить, что они в партизанском отряде, и договориться вывезти их в ближайшее время на попутном самолете. Какая для него была радость! И надо же так случиться, что самолет, пролетев уже линию фронта, при посадке потерпел аварию. Афанасий Петрович приезжал похоронить родителей. И все это случилось незадолго до приезда нашей группы на Брянский фронт.
Морозным утром мы выехали в войска. Поля и перелески были покрыты глубоким снегом. Его было так много, что на поворотах расчищенной дороги виднелись лишь кабины идущих впереди машин. Инспектора и лекторы нашей группы не засиживались в политотделах дивизий. В окопах переднего края они много беседовали с бойцами и командирами, парторгами и комсоргами рот. Мы убедились, что политическая работа ведется целеустремленно и тесно связана с задачами частей и подразделений. Воины знали об успешном наступлении соседнего Воронежского фронта, о ходе ликвидации котла под Сталинградом, гордились ростом мощи Красной Армии. По улыбкам, бодрым ответам и шуткам, по всему поведению было видно, что у них боевое настроение и они горят желанием скорее перейти в наступление. В беседах бойцы чаще всего задавали один вопрос: «Когда же наступит наш черед?»
Жизнь нередко вносит коррективы в планы. Случилось так, что и нашей группе пришлось осуществлять задуманное в сложной обстановке. Дело в том, что по директиве Ставки командование начало срочно готовить войска к наступательной операции, которая вошла в историю под названием Воронежско-Касторненской. В ней участвовали силы Воронежского и левого крыла Брянского фронтов. Главный удар с севера наносила 13-я армия, поддержанная летчиками 15-й воздушной армии, в общем направлении на Касторное с задачей на первом этапе замкнуть кольцо окружения совместно с войсками 40-й армии Воронежского фронта, наступавшими на Касторное с юга.
Оперативная обстановка складывалась так, что на подготовку к операции Брянскому фронту отводилось всего четверо суток. Этот невероятно малый срок явился серьезным испытанием, особенно для офицеров штабов и органов тыла. Мы видели, с каким огромным напряжением решались задачи внутрифронтовой перегруппировки сил в условиях ограниченной дорожной сети и суровой снежной зимы. А все это обусловило оперативность и гибкость партийно-политической работы. Офицеры нашей группы получили указание оставаться в частях и соединениях, оказывать всемерную помощь командирам и политорганам в мобилизации воинов на решительные действия. При этом особое внимание уделялось расстановке политсостава и коммунистов в соответствии с решаемыми задачами.
Мы с А. П. Пигурновым выехали в 13-ю армию генерала Н. П. Пухова и побывали в двух дивизиях, встретились с коммунистами нескольких батальонов, ознакомились с ротными и батарейными парторганизациями. Там, где это было необходимо, изменили расстановку партийного актива с учетом их боевого опыта и прибывшего необстрелянного пополнения, усилили передовые батальоны коммунистами и комсомольцами, переведенными из подразделений тыла.