А. С. Щербаков подчеркивал, что необходимо с осторожностью подходить к освобождению, снятию или перемещению на однозначные посты политработников. Он указывал, что некоторые фронтовые руководители недооценивают колоссального вреда текучести политсостава.
— На войне неизбежны боевые потери, — говорил Александр Сергеевич. — Это, так сказать, естественная убыль. От нее не уйдешь. А к тому же, плохо зная людей, мы еще совершаем ошибки в назначении и тем увеличиваем текучесть кадров. Нередко допускаем поспешность в оценке работника по какому-нибудь отдельному, не очень существенному факту. Ведь не единичны у нас были случаи, когда с человеком серьезно разбирались, сохраняли его на месте и даже вскоре выдвигали. Где часто сменяются политработники — там обезличка, порождающая безответственность.
Политработник, — указывал далее А. С. Щербаков, — должен знать как можно больше офицеров и солдат. В этом случае плодотворнее будет его работа. Заместитель командира роты по политчасти обязан знать всех бойцов в лицо, помнить каждого по имени и отчеству, откуда призван, где семья, что она пишет и т. д. Коли этого нет, подразделение — без политического руководства, что недопустимо. Поэтому мы предъявляем высокую требовательность к себе и к политорганам фронтов и армий при расстановке политсостава.
А. С. Щербаков обращал внимание начальников отделов кадров и на то, что многих политработников необоснованно снимают с должности. Однако он отмечал и другое:
— Бывает, человека действительно надо освободить — он не умеет работать. Но в представлении, которое вы присылаете нам, дается такая характеристика, что, глядя на нее, работника следует не только освободить, но и исключить из партии и послать в штрафную роту. Начинаем разбираться. Человек вроде неплохой, проступков не совершал, спиртным не злоупотребляет. У него одна беда — работать не умеет. Ошиблись в выдвижении. Ну так и напишите. Зачем же наговаривать на человека?
Слушая выступление, я поймал себя на мысли, что начальник Главного политуправления как бы делится личным опытом, а не излагает директивные указания. Александр Сергеевич всегда стремился находить положительное в людях, всемерно развивал в них все хорошее, формировал высокие партийные качества. Словом, с его стороны во всем проявлялось бережное и уважительное отношение к человеку. Каждое предложение с мест о снятии или переводе работника он требовал досконально, до мелочей, изучать. Например, если речь шла о начальнике политотдела дивизии, считал нужным поинтересоваться, остается ли на месте командир дивизии и, если остается, как давно он занимает эту должность. «Мы должны быть более гибкими в расстановке людей, мы — партийный орган», — не раз повторял Александр Сергеевич.
Начальник Главного политуправления подверг резкой критике негодную практику политуправления Волховского фронта, использовавшего резерв политработников не по назначению. При проверке выяснилось к тому же, что здесь оказался запущенным учет политсостава. По этому поводу А. С. Щербаков на совещании говорил:
— Политические кадры — драгоценность государства, а мы учета наладить не можем. С нас народ, партия спросят, куда мы девали людей. Что мы ответим? А ответить мы обязаны за каждого человека…
По указанию начальника ГлавПУ мы пересмотрели «Инструкцию по учету политсостава Красной Армии», многие положения которой устарели и не отвечали требованиям военного времени. Новая система учета позволяла в считанные минуты получить справку о любом политработнике. А это крайне важно, особенно при выдвижении, когда возникает необходимость уточнить те или иные данные.
Выступление на совещании А. С. Щербакова обогатило всех нас живым опытом подбора, расстановки и воспитания кадров политработников, способствовало утверждению научного, подлинно партийного принципа в работе кадровых органов. Я уже не говорю о том, что после совещания возросло внимание военных советов и начальников политорганов к воспитанию и обучению политработников. Заметно сократилась их текучесть.