— Дмитрий Сергеевич, почему не выдается масло? — спросил я у Леонова.
— Да нет его на складах фронта, израсходовали, а просить дополнительно пока не решились.
— Почему?
— Понимаем, трудно с маслом в стране, где его наберешься — война. Можно пожить и с салом, которое у нас есть.
Наша проверка побудила политорганы и командиров с большим вниманием отнестись к питанию и обмундированию бойцов. Повысилась требовательность к политработникам тыловых органов фронта. Так я и доложил по возвращении А. С. Щербакову. Он высоко ценил Д. С. Леонова, но в данном случае остался им недоволен:
— Кто им дал право судить, может или не может государство обеспечивать бойцов маслом?
— Вместо него они выдают сало, — ответил я.
— Это не меняет сути. Есть государственные нормы питания, они не отменены. Нет масла — обязаны просить у тыла. Их обязанность — выдать бойцу все, что положено по этой норме, вплоть до перца и горчицы.
Обо всем этом А. С. Щербаков доложил И. В. Сталину. Позднее по вопросам питания появилась специальная директива ГКО.
С трогательным вниманием относился Александр Сергеевич к быту и отдыху окружавших его работников. Подтвердить это могу на собственном примере. Как-то летом несколько суток подряд удавалось спать по 1―2 часа. Во время очередного доклада он, видимо, заметил мою усталость и спросил:
— Сколько часов в сутки вы спите?
— Как позволяют обстоятельства, — ответил я.
— Сейчас же, как закончим работу, поезжайте домой и сутки не появляйтесь.
Я уехал на службу. Вскоре раздался звонок, взяв трубку, услышал голос Щербакова:
— Вы почему не дома, почему не выполняете мое указание?
Было понятно, что звонил Александр Сергеевич для того, чтобы проверить, как выполнено его распоряжение.
Приведу еще один пример. Как-то в утренние часы заехал А. С. Щербаков в управление кадров. Обошел рабочие комнаты, поговорил с офицерами. Мы зашли в мой кабинет. А. С. Щербаков заметил, что управление размещено стесненно, и спросил:
— Где люди спят? Уезжают домой?
— Нет, Александр Сергеевич, дома бывают единицы, да и то очень редко — дела.
— Так где же они отдыхают?
— Выкроили одну комнату, там спят по очереди. Но она маленькая. В основном спят сколько удается на рабочих столах.
— Да, — задумался он, — война закончится не скоро, и надо устраивать отдых людей. Дайте команду доставить матрацы, постельное белье, подушки. Раз негде поставить кровати, то пусть сотрудники устраиваются на столах или на полу, с матрацами все-таки получше выспятся.
Наступательные операции наших войск зимой 1942/43 года свидетельствовали о том, что коренной перелом в войне, начавшийся под Сталинградом, продолжался. Радовало, что на вооружение частей и соединений с нарастающими темпами поступала новая боевая техника. Моральный дух воинов, как никогда, был крепким, незыблемым. Военные советы, командиры, политорганы и партийные организации все многообразные средства идейно-воспитательной работы подчинили одной цели — дальнейшему повышению морально-боевых качеств личного состава, укреплению дисциплины и порядка, разгрому ненавистного врага.
Относительное затишье, наступившее на фронтах с приходом ранней весны, позволяло провести мероприятия всеармейского масштаба, и Щербаков решил пригласить в Москву начальников отделов агитации и пропаганды политуправлений фронтов. Основные направления идейно-воспитательной работы, как помнит читатель, были определены еще на совещании членов военных советов и начальников политуправлений фронтов, состоявшемся в начале июля 1942 года. С тех пор прошло немало времени. И Александр Сергеевич считал необходимым проверить, как выполняются данные указания.
Всеармейское совещание агитаторов и пропагандистов проходило по-деловому. Александр Сергеевич внимательно слушал выступления, делал пометки в своем блокноте и почти каждому задавал вопросы. Чувствовалось, что он стремится разобраться до мелочей, уяснить, как агитация доходит до бойца в окопе, какие ее формы наиболее эффективны. Он, например, долго не отпускал с трибуны начальника отдела агитации и пропаганды политуправления Волховского фронта полковника И. И. Златкина, который в своем выступлении сказал, что в одном из полков агитатор заявил ему, что забыл, как выглядит обложка журнала «Большевик», потому что в войска поступает недостаточное количество этого журнала.