— Эти предложения обоснованны, — говорил мне В. В. Золотухин. — Партийное бюро полка уже не справляется с руководством ротными организациями, число которых резко возросло, испытывает большие трудности с проведением партийных собраний, не успевает рассматривать заявления воинов о вступлении в партию…
Вскоре А. С. Щербаков нас вызвал к себе, как и обещал. Был приглашен и генерал И. В. Шикин.
— Какие у вас предложения? — начал он с вопроса.
Мы доложили ему наши соображения и доводы по сокращению численности политсостава. Как всегда, он слушал внимательно, изредка задавал уточняющие вопросы:
— Сколько у нас политруков в стрелковых ротах?
— Более тридцати одной тысячи, — ответил я.
Александр Сергеевич сделал пометку на листе, обвел эту цифру несколько раз и подчеркнул. Но своего мнения — приемлемо или не приемлемо предложение о частичном сокращении замполитов рот — не высказал. А когда В. В. Золотухин сказал, что идея о реорганизации парторганизаций не плод кабинетных размышлений и родилась она на фронте, — заметил с улыбкой:
— Это хорошо, что вы учитываете предложения из войск. Думаю, что политрука, если будет принято решение о его сокращении, восполнит в какой-то степени неосвобожденный парторг роты. Мы должны его отсутствие компенсировать повышением активности ротных и батальонных парторганизаций. Будем обращаться в ЦК с просьбой разрешить создание первичных парторганизаций в батальоне…
В начале мая А. С. Щербаков докладывал Председателю Государственного Комитета Обороны предложения Главного политуправления РККА о сокращении численности политсостава. Они были приняты, кроме одного: институт заместителей командиров рот по политической части упразднялся не частично, а полностью. Вскоре состоялось постановление ГКО по этому вопросу.
Должен заметить, что замполитов рот высоко ценили военные советы, командиры и политорганы. Это были правофланговые своих подразделений. Это они первыми шли в атаку, отличались храбростью и боевым мастерством, поддерживали у бойцов дух войскового товарищества и взаимной помощи, а в часы затишья выступали организаторами их досуга. Упразднение ротных политработников — мера вынужденная, она стала возможной благодаря возросшей политической сознательности бойцов, военной и политической зрелости командиров, укреплению батальонных и ротных партийных и комсомольских организаций. Вместе с тем эта мера позволила укрепить командные кадры офицерами с фронтовым опытом в преддверии крупнейших сражений летней кампании 1943 года.
24 мая 1943 года ЦК ВКП(б) принял постановление «О реорганизации структуры партийных и комсомольских организаций в Красной Армии и усилении роли фронтовых, армейских и дивизионных газет».
Первичная партийная организация создавалась теперь в батальоне, дивизионе. В ротах, батареях, эскадронах, эскадрильях оставались подразделенческие, или, как мы тогда их называли низовые, партийные организации. Партийное бюро полка приравнивалось в правах к партийному комитету. Дела о приеме в партию рассматривались в первичной организации батальона, дивизиона и передавались прямо в партийную комиссию при политоргане. Партком полка, конечно, обязан был заниматься вопросами роста партийных рядов, но не рассматривал заявления о приеме. Для обеспечения постоянного руководства первичной и ротной парторганизациями в боевой обстановке ЦК ВКП(б) разрешил иметь назначаемых парторгов. Это временное сужение партийной демократии вызывалось особыми условиями деятельности парторганизаций на фронте, когда в ходе боев парторги выбывали из строя, а провести собрание коммунистов и выбрать нового не представлялось возможным.
3 июня 1943 года ЦК партии принял решение о порядке создания первичных партийных организаций в батальонах с учетом фронтовой обстановки. Разрешалось не проводить собрания коммунистов в частях, находившихся на переднем крае, а состав бюро назначать. Подбор состава бюро возлагался на замполита и парторга полка, а утверждение — на политотдел дивизии.