Цепь Глейпнир обманчиво тонкой была и обманчиво мягкой.
Тюр бог войны вызвался волка сковать, но Фенрир почуял измену.
Тогда Тюр как залог вложил свою руку в алый кровавый зев волка,
Фенрир поверил, позволил себя заковать.
Когда сбросить оковы не смог, он откусил руку Тюра по локоть…»
Герхард отвлекся от расшифровки рун и заметил через приоткрытую дверь телефон в холле. Когда Йёран отлучился, он выскочил наружу и попытался позвонить в полицию. К сожалению, его попытка не увенчалась успехом, и теперь известный ученый стоял на коленях, его рука была вывернута в захвате одного из похитителей. Альба не сдержала вскрика, а Эльза, которую тоже вывели в холл, бросилась к отцу, но ее перехватили.
— Я стараюсь сделать ваше пребывание здесь максимально комфортным, — произнес Йёран с обидой в голосе. — Вас никто и пальцем не тронул — и не тронет, если вы будете следовать правилам. А если вы их нарушаете, значит, за этим последует наказание! Рагге!
Тот, кто держал Эльзу, вытащил нож и, несмотря на крики и мольбы, провел лезвием от ее плеча к груди, а потом еще раз. Полилась кровь, заливая светлую блузку, Эльза зарыдала, Герхард умолял остановиться.
— Рагге, хватит, — смилостивился Йёран. — Это ваше наказание, герр Ларссон. За ваши ошибки будет расплачиваться ваша дочь! Так что возвращайтесь в кабинет и больше не выводите меня из себя.
Рагге потащил Эльзу обратно в комнату.
— Заприте меня с ней вместе, позвольте мне позаботиться о ране! — закричала Альба.
— Хорошо, фру Берг, — кивнул Йёран.
Туре притащил бинтов, и Альба смогла промыть рану Эльзы. Рана была глубокая, и кровь долго не останавливалась. Тогда им принесли льда. Когда наконец измученная Эльза заснула, Альба села на полу у кровати и поняла, что ее трясет. Все было ужасно, сектанты оказались опаснее, чем она надеялась. Даже если ей удастся бежать этой ночью, Эльзу снова ранят или вообще убьют. Она посмотрела на свой плетеный браслетик — он обагрился кровью. От нечего делать Альба пошла в ванную и попыталась его отстирать, но не получилось, только птичка отвалилась. В других обстоятельствах Альба расстроилась бы, но сейчас ей было все равно.
Утром пленников накормили завтраком и снова погрузили в кузов грузовика. Грузовик тронулся — в сопровождении уже двух «саабов». Эльза чувствовала себя не слишком хорошо, но храбрилась ради отца. А вот Герхард был явно расстроен. Под его глазами залегли тени — очевидно, Йёран заставил его работать всю ночь.
— Что вы узнали, Герхард? — набросилась на него с вопросами Альба.
— Да, папа, что ты узнал? Что нас ждет?
— Один неприятный ритуал, — вздохнул Герхард. — Они нашли занятную табличку, на первый взгляд — подлинник, хотя без экспертизы не определить… Руны гласят, что, когда солнцестояние сопровождается парадом планет, велика вероятность конца света и гибели богов. Силы стихий становятся нестабильны, и, если их потревожить, можно либо обрести над ними контроль, либо обречь все живое на гибель.
— Вы же не можете в это верить, — покачала головой Альба.
— Какая разница, во что я верю, если верят они! Глава секты собирается провести этот ритуал и завладеть силами стихий. И что самое отвратительное… для ритуала требуется человеческая жертва. — Он посмотрел на Альбу. — Я им нужен как переводчик. Эльза — способ надавить на меня. А вы, Альба… — он не закончил.
— Я-то здесь при чем? Почему именно я?
— Я не знаю, — в глазах Герхарда стояли слезы. — Я задал точно такой же вопрос Йёрану, а он повторил, что ваш род связан с самими альвами, а пытаться что-то объяснить фанатику… Поверьте, я старался скрыть информацию о жертве, но Йёран сам неплохо разбирается в рунах и смог меня на этом поймать…
Альба его почти не слушала. Конечно, она знала, что впереди их ждет что-то плохое, но теперь последняя надежда на положительный исход пропала. Дышать стало тяжело, а в желудке словно завязался узел.
— Папа, мы должны им помешать! — воскликнула Эльза.
— Но какой у меня выбор? Стоит мне ослушаться сектантов, как они убьют тебя!
— Я не смогу жить, зная, какую цену пришлось заплатить. Папа, ты же не такой, как они, ты же знаешь, как поступить правильно!
Грузовик поехал медленнее, а затем остановился.