Но, к немалому своему изумлению, она увидела мужчину, совершенно спокойно расположившегося за тем же самым столиком, где она видела его накануне с друзьями, попивающего ароматный напиток из крошечной кофейной чашки и что-то увлечённо разглядывающего в раскрытом перед ним на столе ноутбуке.
Переведя дыхание, Марина пошла между столиками в середину зала к Владимиру.
Заметив приближающуюся женщину, он оторвался от экрана, приветливо улыбнувшись Марине:
— Добрый вечер.
— Ох, простите меня, пожалуйста… — кинулась тут же в объяснения Марина, бросая на стол сумочку и отодвигая стул, — Понимаете, форс-мажор… Я уже почти вышла с работы, а тут… — она устроилась за столом напротив Владимира, и снова перевела дыхание, немного растерянно глядя на мужчину — ей всегда было неловко за опоздания к назначенному часу, а сейчас она ещё и чувствовала вину за вчерашнюю случайную и столь неоднозначную встречу с ним…
— Всё нормально, Марина, успокойтесь! — с улыбкой глядя на неё, проговорил Владимир, которого безумно забавляли откровенные, нескрываемые эмоции без тени игры этой странной, совершенно непонятной пока ему женщины, — Я правильно понимаю — Вы прямо с работы, верно? — и, как только Марина согласно кивнула, убирая сумочку на стул рядом с собой и накрывая коленки платяной салфеткой со своей тарелки, продолжил, — Когда стало понятно, что Вы задерживаетесь, я взял на себя смелость и заказал лёгкий ужин, — он поискал глазами официанта, и махнул рукой — «можете подавать».
И тут вдруг Марина поняла, что действительно жутко голодна: запись сегодня была очень плотной, даже чая попить некогда было, а на завтрак она ограничилась лишь кофе с бутербродами, поленившись готовить что-то более существенное для себя одной…
Чувствуя несказанную благодарность за предусмотрительность, Марина тепло посмотрела на Владимира:
— Вы совершенно правы… Я дико голодна, и готова съесть буквально всё, что бы Вы ни заказали…
Официант принёс заказ, и ловко расставил тарелки на столе.
Ароматы буквально вскружили голову Марине, и в животе что-то тут же довольно заурчало в предвкушении яств…
Женщина посмотрела на Владимира:
— Я прошу прощения, но я на самом деле очень голодна, и если Вы не против…
- Конечно-конечно, не отвлекайтесь на меня! — улыбнулся Владимир, даже не думая приступать к трапезе. Он тут же придвинул ноутбук к себе, и углубился в изучение открытой на экране странички.
Марина, поправив салфетку на коленях, взяла в руки вилку с ножом и буквально накинулась на принесённый ужин, с удовольствием поглощая запечённую картошку и филе рыбы в кляре, попутно подхватывая вилкой овощной салат из маленькой креманки. Владимир изредка бросал на неё внимательные, короткие взгляды, наслаждаясь её столь живыми эмоциями, не переставая удивляться тому, как смогла она к своим сорока годам сохранить эту особенную, какую-то юношескую наивность и простоту, хотя, по её словам, успела побывать замужней дамой, и вырастить двоих сыновей, и даже — опять же по её словам — схоронить супруга…
Покушав, Марина отставила тарелки и, промокнув губы салфеткой, снова перевела дыхание. Теперь она уже более спокойно смотрела на Владимира:
— Ох, Владимир… — улыбнулась она чуть смущённо, — Спасибо конечно, но мне так неловко: пригласила Вас на чашку кофе, а вышло, что это Вы меня ужином накормили… — проговорила она.
— Все мы живые люди, Марина, и в этом нет ничего странного, что иногда случается не так, как мы планируем…
Вспомнив о лежащей в сумочке верёвке, Марина вытащила её и положила на стол перед Владимиром:
— Вот, я её постирала, и… В общем, она чистая, можете не думать ничего такого… — торопливо пробормотала она, стараясь не смотреть в глаза мужчине.
— Да я и не думаю, — улыбнулся Владимир и, приподняв бровь, с нескрываемой иронией в голосе проговорил, — Но, насколько я помню, обвяз я делал на бельё, так где же она могла в таком случае испачкаться?… — задумчиво, словно размышляя, спросил он у женщины.
Марина ощутила, как щёки и даже уши её заливает румянец стыда… Она вспомнила, какой не то чтобы влажной — а, прямо скажем, мокрой оказалась верёвка, когда женщина сняла её с себя, едва оказавшись в своей квартире… То, что завязана она была на трусиках, совершенно не спасло её: впиваясь в тело при ходьбе, верёвка впитывала густую влагу, просачивающуюся сквозь ткань трусиков, а влаги было так много, что она едва не сочилась по ногам Марины…
— Вы специально надо мной издеваетесь?! — набрав в лёгкие побольше воздуха, проговорила Марина слегка обиженно, но тут же гордо вскинула подбородок, с вызовом глядя на Владимира.