– Знаю, – ответил Мариан и закашлялся. Делора взяла чашу с отваром и стала его осторожно поить. Краем глаза он заметил в углу комнаты движение, словно там заклубился дым. Один миг – и серая дымка превратилась в Талику. Ее глаза полыхали ревностью. Она с ненавистью смотрела на Делору, готовая броситься на нее и убить. Мариан сомневался, что призрак сможет это сделать, но рисковать не хотел.
– Хватит, – отводя руку Делоры в сторону, торопливо проговорил он. Жидкость тонкой струйкой потекла по подбородку. Талика села на пуфик и сложила руки на коленях. Ворон сорвался с изголовья кровати, где дремал и начал кружить по комнате.
– С тобой все в порядке? – с тревогой спросила Делора, вытирая с кожи Мариана следы отвара.
– Устал. Хочу спать, – грубо ответил Мариан, видя, как Талика нервно покачивает ногой. Ворон уже летал над ней, недовольно каркая. – Оставь меня.
Делора нахмурилась, но спорить не стала. Поставила чашу на столик и двинулась к двери. На пороге остановилась и посмотрела на пуфик, где сидела Талика. По выражению ее лица, Мариан не понял, увидела она его покойную возлюбленную или нет, но в том, что почувствовала, сомнений не было. Постояв немного на пороге, Делора ушла.
– Ты что-то зачастила, – сказал Мариан.
– Если ты сейчас же не скажешь, что рад мне, я расстроюсь, – сказала Талика и села рядом с ним. Вязала его за руку, и он ощутил ее прикосновение. – А ты ведь знаешь, что бывает, когда у меня плохое настроение.
Ничего хорошего, Мариан это помнил.
– Как тебе это удалось? – удивленно спросил Мариан, сжимая ее пальцы. – Стать материальной?
– Тебе это знать не обязательно, – улыбнулась Талика и, наклонившись к нему, поцеловала его в губы – легко, словно бабочка крылом прикоснулась. Раньше бы он умер от счастья, а сейчас это погрузило его в тревогу. То, что творит Талика, для мертвых невозможно. Что она задумала? К чьей помощи прибегла? На ум пришла только Кордия, ведь у них была связь.
– Как и то, что ты убила моих родителей? – глядя Талике в глаза, спросил Мариан. Она не отвела взгляда, чуть заметно улыбнулась и провела пальцами по его руке.
– Я сделала это ради тебя, – сказала Талика. – Чтобы ты мог вырасти из маленького мальчика в самого сильного чародея, которого еще не знал мир.
– Этой жертвы можно было бы избежать.
– Я тебя умоляю! – поморщилась Талика. – Прошло столько лет! Ты что, теперь на меня за это обижаться будешь? К тому же они не мучились: уснули, и все.
– Ты чудовище! – сказал Мариан, глядя в некогда любимое лицо. Все страдания из-за этой женщины показались ему глупыми и бессмысленными. Она вызывала в нем лишь отвращение. Ее манеры, звук голоса – все казалось ему чуждым и ненавистным.
– И ты все равно выберешь меня, – улыбнулась Талика, а Мариану ее улыбка показалось оскалом.
– Потому что никакой любви не было, только магия? – произнес он, отпуская руку девушки.
– Ты был счастлив, так что какая разница? – пожала плечами Талика. – У меня есть план, и я хочу, чтобы ты помог мне его осуществить.
– Нет.
– Ты ведь даже не знаешь, о чем речь.
– И не хочу знать! – твердо сказал Мариан. – Я не желаю иметь с тобой больше ничего общего.
– Но придется, – Талика снова улыбнулась. – Если ты мне откажешь, то Делору будут заживо жрать черви, которых я запустила ей под кожу. Это мертвая магия, ты не сможешь ее отменить. Так что подумай, так ли тебе нужна твоя строптивость. И запомни: мы всегда будем вместе.
Мариан хотел грубо осадить ее, но слова застряли в горле. Талика закружилась по комнате и, превратившись серый дым, исчезла.
Чародей в бессильной ярости ударил кулаком по кровати. Он больше не желал оставаться заложником Талики и позволять ей управлять его жизнью. А еще он не хотел потерять Делору. Он знал, что бывшая девушка ее не пощадит и сделает ее последние дни невыносимыми. Ему нельзя этого допустить.
Подняться на ноги оказалось настоящим подвигом. Шатаясь, Мариан дошел до стола, на котором лежал гримуар. На этот раз он не позволит Талике взять над собой верх.
Глава 4. Пленник крепости
Дор смотрел на пламя костра, в котором сгорали останки погибших лошадей. От запаха горелого мяса его мутило, глаза слезились от дыма. Ему было не по себе от происходящего. Казалось, что вся крепость пропитана зловещей магией драммарских магов и по углам таится сама смерть. Об этом шептались на кухне служанки. С каждым днем надежда на то, что они выберутся из крепости живыми, становилась все более призрачной. Они оказались в ловушке.
Не в силах больше смотреть на огонь, Дор перевел взгляд на Лейфа. Король, несмотря на холод, был в одной рубашке. Ветер трепал черные волосы, забрасывая их ему на лицо. Он не замечал этого, глядя на костер. Герцог сомневался, что этот человек может испытывать добрые чувства, но сейчас он читал в его глазах скорбь. Заметив, что Дор смотрит на него, Лейф вздернул подбородок, и его взгляд стал непроницаемым. Он вел себя, как настоящий король, словно это было его предназначение. В его жестах, словах чувствовалась сила власти, уверенности и неукротимости. У Дамьяна, чье место он теперь занимал, такого никогда не было. Он был скорее капризным, чем властным, и боязливым, а не готовым действовать. Его всегда мучили сомнения, и он не скрывал этого. Дор задавался вопросом: заметили ли такую перемену его подданные, поняли, что король не настоящий? Слухи о том, что место Дамьяна занял самозванец, вовсю гуляли по Аталаксии, на радость мятежникам, и тем, кто их поддерживал. Новости из захваченного ими Стонвона приходили печальные: сторонники короля и их семьи убиты, замки захвачены. Если в ближайшее время не ослабить их, то они с легкостью могут занять столицу.