– Мы… – Губы Лейфа исказились в подобии усмешки. – Все кончено, дорогая. Ты зря пожертвовала свой мизинец…
– Дался же он тебе! – раздраженно бросила Кордия. Она чувствовала неловкость, ведь если бы речь шла только о жизни Лейфа, вряд ли бы она решилась отрубить себе палец. Хотя теперь этого уже не проверить.
– Я был впечатлен, – прохрипел Лейф и, приподняв голову, посмотрел Кордии в глаза. Она внутренне содрогнулась от этого взгляда – король был похож на умирающего хищника. Он сдался, он прощался с ней. И она вдруг поняла, что не хочет его смерти. И несмотря на то, сколько зла он натворил, не желала ему такой участи, какая постигла его сейчас. – Спасибо.
– Лейф… – Кордии не понравилось, что ее голос прозвучал умоляюще.
– Лейф умер.
– Дамьян тоже, – напомнила Кордия.
– Видишь, я двойной труп, – попытался пошутить Лейф и закашлялся.
Кордии захотелось обнять его, зарыться пальцами в волосы, и чтобы они, как прежде, пахли сеном и цветами, а в погожие дни еще и солнцем. Как раньше, слушать стук его сердца, задремав у него на груди, и доверять его рукам, веря, что они никогда не причинят ей боли. Она не знала, по кому больше тосковала в этот момент – по своей наивности и чистоте чувств, или по тому Лейфу, которого никогда не было.
– Так не бывает, – тихо сказала Кордия, больше себе, чем ему.
Лейф мотнул головой, и его дыхание стало тяжелым. Кордия вздохнула и прислушалась. Она не хотела, чтобы граф узнал о ее передвижениях, и собиралась вернуться на место до того, как он вернется. Поискала глазами что-то, чем можно было бы попытаться перерезать веревки, но не нашла. Будь у нее магия, она бы просто сожгла их и освободилась. Какой предусмотрительный этот граф! Даже ошейник против магии прихватил, словно знал… Знал, что она будет здесь. Августин так постарался угодить ему? Или кто-то еще? Хотя сейчас это уже не имело никакого значения.
Она посмотрел на маленькое окно. Если попытаться забраться на стол и разбить его, сможет ли она осколком справиться с путами и, главное, успеть это сделать? Времени на размышления не осталось. Она с пятой попытки смогла забраться на стол – (кто бы мог подумать, что связанные руки могут так сильно мешать!), развернулась и с силой ударила сапогом по стеклу. Раз, другой… Оно пошло трещинами, но не поддалось ей.
– Вот тьма! – зло проговорила Кордия. И двинула по стеклу с такой яростью, что осколки впились ей в ногу. Дело оставалось за малым: ухитриться взять пальцами стекляшку поострее и начать резать веревку. Пока она старалась это сделать, изрезала пальцы в кровь. Ей хотелось плакать от боли и усталости, но она лишь шмыгала носом, продолжая работать.
В памяти Кордии вдруг всплыла ночь, когда она сидела на полу, обнимая мертвую Мину, и мысленно обращалась к Мариану, прося о помощи. Тогда он услышал ее. Быть может, попробовать сейчас? Ей даже в голову не пришло обращаться к нему, когда она только оказалась в лесу: ей казалось, у него есть более важные дела, чем ее спасение. Но сейчас все было по-настоящему плохо, и она понимала, что сами они не справятся. В том, что граф Локк убьет их, она не сомневалась.
Она закрыла глаза и представила Мариана. Настроилась на него и почти сразу увидела тонкую золотую нить, вплетенную в ее солнечное сплетение. Он уже давно зовет ее, только она этого не почувствовала! Волнуясь, откликнулась на его зов и сразу ощутила острую боль в ушах и звон, который заставил ее закричать и выронить спасительный осколок. Ошейник впился ей в шею, лишая возможности дышать.
«Где ты? Где ты? Где ты?» – раскатывался эхом по ее телу голос Мариана. Она ощущала его тревогу, но боль лишала ее возможности ему ответить. Казалось, ее голова сейчас разлетится на сотню кусочков. Лейф встревоженно смотрел на нее, что-то спрашивал, но она не понимала ни слова.
Отпустив нить Мариана, Кордия почти сразу испытала облегчение. Она жадно втягивала воздух, радуясь спасительной тишине в теле. Отдышавшись, принялась искать осколок.
Возможно, Мариан совсем рядом и ищет ее. Вот только найдет ли? Ведь лес большой, а связи с ней у него нет. Она посмотрела на Лейфа, истекающего кровью. Если она рискнет снова испытать боль, то, быть может, у них появится шанс выжить. Зажмурившись, она снова настроилась на Мариана. Боль появилась мгновенно. Игнорировать ее не получилось, и Кордия снова отступила. Вот тьма!
Стараясь дышать глубоко, Кордия решила попытаться еще раз. Она ухватилась на нить и сразу начала передавать Мариану образы, которые окружали домик охотника. Перед глазами полыхали алые искры, от жара, казалось, вот-вот задымится кожа. У нее появилась надежда, и боль уже не возымела над ней прежней власти.