– Ты… – выдохнул Сабола, глядя на Мариана.
– Вроде бы я, – устало ответил Мариан и подумал: как было бы здорово, приди сюда кто-то из слуг. Цепляясь за край кровати, он попытался подняться на ноги. – Что здесь произошло?
– Кто-то хотел подчинить меня своей воле, – слабо проговорил Сабола. Мариан протянул ему руку, помогая подняться. – Я не смог противостоять…
– Все обошлось, – холодно сказал Мариан, усаживая Саболу на постель. Тот дрожал, и он укрыл его плечи одеялом.
– Это был кто-то очень сильный, – стуча зубами, проговорил Сабола. Мариан кивнул, а сам снова подумал о Талике. Однажды она уже провернула трюк с захватыванием тела, что мешает ей сделать это сейчас, когда брат ослаблен болезнью и не может сопротивляться? Этим она бы исполнила свою мечту – стерла личность Саболы и захватила его магию, а потом убила бы Кордию и тогда… Мариан даже думать не хотел, что было бы тогда.
– Драммарский маг? – спросил он Саболу. Тот пожал плечами.
– Я не смог понять, – виновато сказал он, кутаясь в одеяло. – Похоже, я обязан тебе жизнью.
– Только этого мне не хватало, – пробормотал Мариан. Он закрыл окно и сел на стул. Его лихорадило и хотелось пить. – За тобой тут что, совсем не присматривают?
– Делора вроде пару раз приходила, – неуверенно проговорил Сабола. – Я не помню, если честно. Да и неважно.
Мариан сидел, сгорбившись под тяжестью плаща и смотрел на Саболу. Ему хотелось понять, что он за человек на самом деле. Прежде он испытывал к нему только ненависть, а сейчас к этому чувству начало прибавляться любопытство и внезапно – сочувствие.
– Что, если это была Талика? – тихо спросил Мариан. Сабола вздрогнул, отводя взгляд от котенка и ворона, которые затеяли игру.
– Я знал, что ты это скажешь.
– И что тогда? – подаваясь вперед, с тревогой спросил Мариан.
– Ты знаешь, – глядя ему в глаза, сказал Сабола. – Другого выхода нет.
Мариан кивнул и отвернулся. Любовь к Талике снова затопила все его существо, смешалась с тоской, причинив физическую боль. Ему хватило мужества отрешенно посмотреть на это со стороны и, стиснув зубы, осознать, что в этих чувствах нет ничего, кроме магии.
Кордия выглядела жалко. Исцеление Джулиана отняло у нее много сил, мочка уха, которую она принесла в жертву, кровоточила. Мариану стало жаль ее. Если королева и дальше будет исцелять в таком духе, то скоро от нее ничего не останется, она просто умрет от истощения. Он хотел бы ей помочь, но знал, что его советы мало что изменят: это должна преодолеть сама Кордия. Все, что он мог для нее сделать, – снять боль и заживить ухо.
К его просьбе Кордия отнеслась скептически. Бросила взгляд в сторону, словно там кто-то был, но яблоко приняла.
– Она здесь? – тихо спросил Мариан, боясь произнести вслух имя Талики. Кордия кивнула. Мариану вдруг стало страшно. Захотелось убежать, спрятаться, отказаться от своего намеренья стать свободным. Ведь все и так хорошо, зачем ему что-то менять? Он прожил в этом большую часть своей жизни, к чему перемены? У него перехватило дыхание, казалось, что сердце вот-вот остановится. Лоб покрылся холодным потом, а ноги задрожали. С губ слетел глухой стон, и он согнулся пополам от внезапной боли, окутавшей всю грудную клетку. Невидимая сила отшвырнула его назад, и он ударился спиной о дверь. Сполз вниз, и его тело скрутило судорогой. Губы обожгла кровь, и у него не осталось сомнений в том, что его время закончилось.
– Мариан, посмотри на меня! – донесся до него знакомый голос. Чьи-то руки коснулись его лица, срывая с него маску. Пот заливал ему глаза, он жмурился, боясь открыть их. – Мариан, это иллюзия, с тобой все в порядке!
Он продолжил метаться. В ушах звенело и казалось, что от этого звона сейчас взорвется череп. Кордия села на него верхом и прижала руки к полу, не давая двигаться. Несмотря на ее хрупкость, хватка оказалась сильной, и Мариан, в один миг устав, подчинился ей. Девушка поймала его взгляд и начала что-то шептать. Он бессмысленно смотрел, как двигаются ее губы, не стараясь даже догадаться, что они произносят. Ему вдруг стало сонно, слабость окутала его ватным коконом, а боль в грудной клетке отступила, словно с нее сорвали тяжелые цепи, которые врезались ему в ребра. От непонятной ностальгии, вдруг пробудившейся в сердце, из глаза потекли слезы. Он смотрел сквозь них на Кордию, и она казалась ему речной нимфой, переливающейся в радужном свете.
Звон в ушах стих, чародей стал разбирать слова, что произносила Кордия, и от ее цепких пальцев у него заныли запястья, но он был рад чувствовать эту боль. Мариан несколько раз подряд моргнул, рассматривая лицо королевы. Он чувствовал запах ее магии, ее тепло щекотало ему кожу, но от прежней тоски, когда он прежде ощущал это, ничего не осталось. Вздохнув, он почувствовал себя пустым, словно в душе образовалась черная дыра, готовая поглотить его самого.