Советник Юн писал, что Раданелла сбежала из Дома света, и нет сомнений в том, что ей помогли извне. Выйти на след бывшей первой леди пока не удалось.
Скомкав письмо, генерал ощутил, как от бессильной ярости во рту появляется металлический привкус.
Глава 12. Отравленные клинки
Рана была пустячная, но причиняла сильную боль и мешала активно двигаться. Дор вздохнул и тут же поморщился. Даже грустил, что здесь нет того отвратительного пойла, которое помогло ему в прошлый раз, когда его ранил Штефан. Он прижал руку к животу и тут же пожалел об этом. В голове мелькнула мысль, что, возможно, клинок был отравлен. Он вспомнил, как получил ранение, бросившись наперерез одному из касталийских солдат, нацелившегося на Кордию, которая творила магию, забыв обо всем. Он не успел ни испугаться, ни подумать о себе: все, чего он хотел – защитить свою королеву. Тот, кто ранил его, погиб парой секунд позже. Дор пронзил его грудь мечом и, не давая себе передышки, продолжил сражаться. Он не имел права останавливаться, пока бы не упал без сил. В тот раз он продержался, пока все чудовища не были уничтожены, а напавшие взяты в плен.
Выйдя во двор крепости, Дор увидел Лейфа. Тот стоял и смотрел, как возводят эшафот для казни Августина. Ветер то и дело закидывал королю волосы на лицо, но он словно не замечал этого. Пальцы в черных перчатках сжимали потрепанную карту, бессердечно исчирканную углем.
– Надо поговорить, – даже не взглянув в сторону герцога, сказал Лейф.
– Если опять о твоей любовнице, то мне нечего добавить, – устало произнес Дор. Он вдруг понял, что разочаровался в Ноле. Ее выбор быть с Дамьяном обескуражил его: ведь ему казалось, что девушка никогда не простит короля. Возможно, если бы королем был его покойный брат, его бы это так не задело. Он понимал, что личная жизнь Нолы его никак не касается и между ними никогда не было романтических чувств, но он все равно ощущал это как маленькое предательство.
– У тебя есть соображения, кто из наших людей хочет перейти на сторону врага? – спросил Лейф. – Я имею в виду не служивую мелочь, а выше. Наше окружение.
Дор пожал плечами. В голове упорно крутилось имя Оскара, но он промолчал. Слишком очевидно, чтобы озвучивать.
– Мне не нравится граф Рейский, – продолжил Лейф, свернув карту и сунув ее в карман.
– Это не повод обвинять его в предательстве.
– Я знаю о его позиции при дворе, и то, что в прошлом политика короля его не устраивала, – сказал Лейф. – Он даже готовил переворот, но друзья успели предупредить его, что заговор раскрыт, и он бежал.
– Это Нола тебя просвещает? – нахмурился Дор. Лейф бросил на него короткий взгляд и кивнул. – Граф Рейский никогда не планировал переворот, а раскрыл один из заговоров против короля. В нем были замешаны его друзья, но это не остановило графа. Он сдал их и потом присутствовал на их казни.
– Хороший друг, – усмехнулся Лейф. – Умеет дружить до самой смерти.
– Так что я бы не стал подозревать его. Рейский предан короне и в этом служении его ничто не остановит.
Лейф плотнее закутался в плащ. Он хмурился, глядя перед собой, словно что-то обдумывал, и это ему не нравилось.
– Касталийцы не допустят казни Августина, – сказал Лейф после долгой паузы. – И поэтому здесь сейчас находится дочь генерала. Не сомневаюсь: она готовит ему побег. И здесь, в крепости, у них есть сообщники. Я хочу знать, кто эти люди.
– Ты говорил об этом с Кордией?
– Нет. Но она и сама до этого додумается, – проведя рукой по волосам, тихо проговорил Лейф. – Мы должны притвориться идиотами, что не можем даже предположить такое развитие событий. И убедить в этом ее.
– Но ты все еще не знаешь, кто предатель. Вдруг это я? – прищурившись, спросил Дор.
– Если я с тобой об этом говорю, значит, ты в мой предварительный список смертников не попал, – надменно произнес король.
Дору стало интересно, чье имя в этом списке идет первым.
– Это, конечно, все меняет, – не сдержался герцог.
– Не радуйся слишком сильно. Это ненадолго.
– Кто бы сомневался! – усмехнулся Дор. – Так что там с дочерью генерала Монро? Кстати, ты лично знал этого генерала?
– Пересекались, – сухо ответил Лейф. – У нас плохие впечатления друг о друге. Скажем так, я буду рад содрать с него кожу живьем.