Леон глухо вскрикнул и покачнулся. Подняв глаза. он с удивлением посмотрел на Кордию. Она тяжело сглотнула и, опустив взгляд, увидела на руках кровь. Прежде, чем ее успело охватить чувство вины, Леон упал на пол. Звук падающего тела отвлек Оскара, и он обернулся. Этого оказалось достаточно, чтобы Августин оттолкнул его от себя и поспешил к другу.
– Леон, держись, – подползая к нему, сказал Августин. Лихорадочно схватил друга за руку и сжал ему пальцы.
Леон едва заметно кивнул. Он дрожал. Его губы стали алыми от крови.
Августин поднялся на ноги, подошел к Кордии и, схватив ее за локоть, подтолкнул к Леону.
– Исцели его! – приказал Августин. – Иначе я убью тебя!
Кордия посмотрела на сереющее лицо Леона. Он умирал. Она уже ничего не могла сделать. В памяти на миг всплыло, с какой страстью он рассказывал ей о любимых растениях. Ничто другое не волновало его так, как они.
– Поздно, – устало сказала Кордия, глядя, что венка на виске Леона перестала биться.
– Исцели его! Сейчас же! – проорал Августин, и его дыхание сбилось. Он с ненавистью посмотрел на Кордию, и она съежилась под его взглядом. – Давай!
– Я не смогу, – глухо откликнулась Кордия. Она была слишком слаба, чтобы спасти чью-то жизнь, даже если бы принесла жертву.
Лицо Августина перекосилось от ярости. Неужели Леон так много значил для него? Кордии было сложно в это поверить: ведь близкой дружбы между ними никогда не было. Или за этим стояла корысть? Августин замахнулся на нее, и девушка зажмурилась. Но удара не последовало.
– Тронешь ее, и я сверну тебе шею, – сквозь зубы процедил Оскар. Он с легкостью заломил Августину руку за спину и с силой приложил его о стене. Послышался глухой стон. – Кордия, дай веревку.
Пару секунд до нее доходил смысл его слов, а потом, словно очнувшись, Кордия бросилась исполнять его поручение. Августин сопротивлялся, сыпал проклятиями. Он то и дело бросал взгляды на мертвого Леона, и Кордия никак не могла понять, что значат эти взгляды. Вдвоем с Оскаром им удалось связать Августина.
– Думаешь, победила? – с издевкой спросил тот, глядя на Кордию. Его глаза были красными, на лбу была кровоточащая ссадина. И она поняла, что ей совсем его не жаль.
– Что здесь произошло? – прозвучал за спиной Кордии голос Дора, и она обернулась. На миг их глаза встретились, и она тут же отвернулась, потому что к ней подошел Лейф и, обняв ее за плечи, поцеловал в висок. От него пахло ветром и землей. Кожа была холодной и влажной.
– Кажется, я пропустил семейные разборки, – сказал он, глядя на мертвого Леона. – Мне никогда не нравился этот тип. Кто его убил?
– Не имеет значения, – вздохнула Кордия. Ей не хотелось признаваться, что она убила парня, с которым вместе выросла.
– Неужели ты? – оживленно проговорил Лейф и заглянул ей в лицо. Кордия отвернулась. Он ухватил двумя пальцами ее за подбородок и развернул к себе. – Значит, ты. Ну, что, молодец!
– Прекрати, – убирая от лица холодную руку Лейфа, сурово проговорила Кордия. Она заметила, что Дор наблюдает за ними, и сделала шаг назад. – Нужно собрать всех. У нас плохие новости.
Лейф с любопытством посмотрел на Августина. Кордии казалось, что происходящее развлекает короля, и ее это разозлило.
– Это прям что-то новенькое! – с воодушевлением проговорил Лейф, потирая руки. Дор издал тихий смешок. Вернувшиеся слуги суетились вокруг убитого Леона, споря о том, куда его нести: в подвал или на чердак.
– Отнесите его в подвал, – распорядился пришедший Мариан.
– Августин отравил воду в одном из колодцев, – мрачно сказала Кордия, привалившись к стене. Она внезапно почувствовала усталость, и ей захотелось лечь, свернуться калачиком и отключиться от реальности. Рука, которая недавно пылала огнем и причиняла ожоги, стала холодной. Кровь перестала поступать к пальцам, и они едва сгибались. Боль потоком обрушилась на нее, голова закружилась, а под ребрами словно пробежала огненная змейка. Кордия начала оседать, и Лейф, подхватив ее за талию, усадил на стул. – Кровавой чернявкой.
Августин задрожал, словно эти слова его рассмешили. К нему подошел Лейф и, схватив его за волосы, посмотрел в лицо.
– Это ты убил лошадей? – с тихой яростью спросил Лейф.
– Нет, конечно, лошади не вызывают у меня такой ненависти, как люди, – ехидно ответил Августин.
Лейф со злостью ударил его ногой в живот. Кордия отвела взгляд, но сочувствия в душе не возникло. Ей хотелось, чтобы брат был наказан.
– Какой из колодцев отравлен? – деловито спросил Мариан. Его глаза лихорадочно блестели, на щеках горел румянец. Мокрые волосы липли к щекам, а ворон на плече то и дело отряхивался.