– Хорошо, – подумав, сказал Лейф. – Ступай в башню, сделай что-нибудь полезное.
Грета изобразила небрежный книксен и, подобрав юбки, побежала к лестнице. Следом за ней пошел Мариан. Сабола остался сидеть на земле, обхватив голову руками. Делора стояла за ним, рисуя на спине чародея знаки. Котенок, громко мяукая, крутился возле него, бодая его то в бок, то в колено.
Лейф до крови закусил губу. Боль в руке становилась все более невыносимой. Он прижал ее к груди и накрыл ладонью. Графиня Локк заметила это движение, и в ее глазах вспыхнула настороженность.
– Что ты чувствуешь? – с тревогой спросила она, сделав к нему шаг.
– Огромное желание отрубить себе руку по локоть, – не стал храбриться Лейф. Ему нужна была помощь, и он был готов принять ее даже от матери, лишь бы ему стало легче.
– Это не поможет, – спокойно ответила мать. – Брачная метка – это не только узор на коже – это высшая связь. Ты нужен своей жене, и пока ты не найдешь ее, живую или мертвую, боль не отступит.
– Да твою же мать! – простонал Лейф. Ему казалось, что запястье сейчас превратиться в пыль. – Но почему? Я ведь даже не люблю ее!
– Для королевского брака это не имеет значения. Вы связаны, и на этом все, – сдержанно произнесла графиня. Ему показалось, что его слова разочаровали мать.
– Если она умрет, боль прекратится? – с надеждой спросил Лейф. Графиня Локк покачала головой, и вокруг ее губ появились глубокие морщины. – Что будет тогда?
– Ты проживешь ее смерть, как свою собственную, – глухо сказала графиня. – А потом вашу связь разорвут при помощи магии.
– Вот тьма! – в сердцах крикнул Лейф, и его охватило отчаяние. – Неужели ничего нельзя сделать?
– Найти ее и помочь, – сказала графиня. – Ну, или попрощаться. Тут уж как повезет.
Она быстрым шагом подошла к Саболе и, сняв с пояса флягу, стала поить его. Наклонившись, что-то шепнула ему на ухо, и он кивнул. Придерживая его за локоть, графиня помогла ему встать на ноги и повела к башне.
Лейф стиснул зубы. Боль становилась невыносимой. Он стянул перчатку: – запястье распухло, а узоры метки выпирали, словно мокрые веревки.
– Я пойду искать королеву, – подойдя к королю и посмотрев на него исподлобья, сказал Бальтазар. – Я готов.
– Я сам, – медленно проговорил Лейф и, подняв голову, встретился взглядом с Дором. – Сам найду королеву.
Лейф понимал, что уйти из крепости сейчас, когда идет бой, и оставить своих людей на произвол судьбы – неправильно, но он ни о чем не мог думать, кроме боли, которая становилась все сильнее. Ему хотелось как можно скорее найти Кордию, лишь бы этот кошмар закончился. Он, прошедший через пытки и не издавший ни звука, сейчас едва сдерживался, чтобы не завыть в голос. Закрыв глаза, он попытался вспомнить расположение тоннелей и выходы из них. Куда Августин мог увести Кордию? А что если она в сговоре с ним? От этого предположения ему стало жарко. Вдруг и королева предала его?
К Дору подошел Оскар и начал что-то быстро говорить. К ним присоединился Бальтазар, стал слушать и скептически усмехнулся. Барон бросил ему что-то резкое и тут же получил по спине. Наблюдая за ними, Лейф невольно почувствовал зависть. Он стоял в одиночестве, словно проклятый, и чужая дружеская близость больно резанула по его самолюбию. Ему не хотелось, чтобы эти люди были его друзьями, но он желал, чтобы у него были такие друзья. Мотнув головой, чтобы прогнать глупые мысли, Лейф двинулся к башне.
Лейф поднялся по крутым ступенькам и вошел в комнату Саболы. Тот сидел на кровати бледный и потерянный. Графиня Локк раскладывала на столе камни и травы – пахло густой зеленью и чем-то горьким. Тихо потрескивали свечи, создавая атмосферу обманчивого уюта.
– Что это было? – строго просил Лейф, глядя на Саболу. Тот медленно поднял на него глаза и замер.
– Ловушка для магической силы, – вместо Саболы ответила графиня Локк. – Чародеи могли умереть.
– Видимо, этого и добивался тот, кто это сделал, – сказал Лейф, пытаясь как-то поудобней уложить руку, чтобы болела поменьше. – Кстати, есть соображения, чей это почерк? Кто обладает таким навыком?
– Драммарских магов, – тихо проговорил Сабола. – Раньше они так работали с нечистой силой, а король подчинил Тьму.
– Значит, к этому причастен драммарец, – задумчиво проговорил Лейф, и в памяти всплыла Делора.
– Не обязательно, – кашлянув, сказал Сабола. Графия Локк протянула ему чашу с каким-то напитком, в котором плавали ягоды и травы. Он сделал глоток и вытер рот тыльной стороной ладони. Лейфу показалось, что он о чем-то умалчивает. Он перевел взгляд на мать. Та была спокойной, даже больше – отчужденной, словно смотрела на происходящее со стороны, и оно ее не волновало.