Письмо заняло два листа и весь ее вечер, но это приятные хлопоты. Когда нечего писать, она не знала, куда себя деть.
Он писал из Куала-Лумпура, из Денпасара и снова из Дили. Писал, в какое время куда приезжал, в каком отеле останавливался, с какими приключениями разыскивал интернет-кафе, чтобы получить ее письмо и отправить ответ. Камера осталась в Тиморе, когда он улетел в спешке, получив известие о болезни мамы, поэтому не мог поделиться местными красотами. Зато прекрасно их описывал, и ей нравилось читать его рассказы. Эти южные края, о существовании которых она едва подозревала, были для нее чем-то дивным и неведомым. Там всегда лето, все в майках и шортах, море совсем рядом. Особенно красивым казался остров Бали – фотки недолго посмотреть и в яндексе. Ее никогда не тянуло в теплые страны, она вполне комфортно чувствовала себя в родной, в прохладном полумраке наступающей весны, поэтому никакой зависти или желания попасть в эти райские места не шевельнулось в душе. Просто странно и забавно, что кто-то ей оттуда пишет.
А еще она немного завидовала его одиночеству и самостоятельности. Она бы хотела так путешествовать: ни от кого не зависеть, идти, куда пожелает и планировать время по своему усмотрению. Ей действительно пришлось увидеть мир глазами этого незнакомого человека из южной страны, а для него в Бали, Малайзии и Индонезии нет ничего необычного. Видимо, он уже много лет работает в этом секторе. Бог с ними, с чернокожими людьми, с морем и солнцем, с непонятными статуями и такой же непонятной кухней. Ее радовала атмосфера дальних странствий, и когда читаешь о них не в статьях незнакомых людей, не в путевых заметках не пойми кого, а получаешь сведения из первых уст, в почти реальном времени. В Джакарте плюс четыре часа от московского, значит и на Тиморе не больше пяти часов сдвига. Это давало более точное представление о его образе жизни. Она хотя бы узнает географию и пополнит информацию о других странах и народах, которыми никогда не интересовалась. Всей душой тянуло на север: нравились грубоватые нордические языки, прохладная интонация и даже северный акцент в английском.
Но северяне на этом сайте не сидят.
Однажды она спросила, почему он решил написать именно ей. Или писал кому-то еще? Сама в нескольких словах обрисовала свой опыт общения с иностранцами и добавила, что если он не захочет отвечать на вопрос, она поймет. В следующем письме он написал:
«Меня нет на «Фейсбуке», потому что сайт не нравится. Я часто бывал на эклипсе[3], чтобы поддерживать свой английский, поместил объявления на всех уровнях, и что я нашел? Засранцев, которые развлекались отправкой порнухи на мое мыло. Если ты заметила, я оставил там предупреждение от 25-го февраля, чтобы люди аккуратнее открывали свои ящики и не велись на поводу у вымогателей на операции папе / мужу и проч».
Так это был ты! – воскликнула она мысленно и открыла страницу «эклипс». В самый первый визит, когда оставила объявление, она обратила внимание на грамотно написанное и четко сформулированное предупреждение и подумала, что его оставил модератор. Если бы оно позиционировалось как объявление, возможно, она и сама написала бы этому человеку. Да, его имя в подписи.
«Музыка, иностранные языки, литература, спорт – сочетание показалось многообещающим, и я написал тебе сразу же».
Действительно, остальные ребята на сайте крайне вяло распространялись о своих интересах либо ввиду их отсутствия, либо плохого знания английского. Да и не во всех странах принято интересоваться многим. Можно сказать, это наша национальная черта.
Через десять дней радужный мир треснул. Еще накануне бенгалец испортил ей настроение, процитировав ее строки «мой мир стал таким тихим и пустым без тебя» и добавив, что она поскупилась на выражение чувств. Вероятно, это всего лишь опечатка, ибо перед ее цитатой, он сравнивал подобные слова с неожиданно найденной водой в пустыне. Но где была опечатка, Мэл так и не поняла. Она удивилась, как сильно ее задели его слова. Для нее такое выражение чувств было крайне смелым. Вообще она только теперь заметила, насколько нордический у неё темперамент. Давно ясно, что бурное выражение эмоций ей несвойственно – они полыхали в сердце, но выплеснуть их легче в стихах и прозе, чем в открытых признаниях. Она замкнута и медлительна, необщительна, сдержана и порой слишком подозрительна. Общаясь с южанами, она осознала, насколько они другие и как порой тяжело понять друг друга. Паточная пряность и солнечная искрометность ее раздражали. И вот каким-то чудом под влиянием бенгальца, она стала бросаться такими словами. От всего сердца. Без тени страха. Но словом можно ранить и даже убить – будто она забыла! И незнакомый человек может уязвить словами на неродном языке. Стало больно. Да с чего она вообще должна выражать чувства, и какие?! Виртуальные, как и вся их дружба. Ничего настоящего. Нет, глупости. По ту сторону монитора сидит такой же человек, способный думать и чувствовать, хлебнувший много страданий и надеющийся найти утешение в общении с ней. По проводам плыли его добрые слова, фотографии, песни, впечатления, описания. Это можно и выдумать, по интернету все только и делают, что врут… но как-то очень точно и естественно его истории складывались в единую картину, да и кому надо впустую тратить время на огромные письма к незнакомке, когда в жизни полно других удовольствий? Она не видела смысла во вранье, к тому же, он нашел ее не на сайте знакомств, а там, где пытаются учить английский, и писал, даже не зная, какого она пола. Ей противна мысль, что он может врать, и она в это не верила.