Она написала, что такое выражение чувств более чем достаточно и немного жестко (но при этом завуалировано) добавила, что и этого можно было не выражать. Впредь она будет осторожнее.
Проснувшись, она долго ворочалась, не желая встать слишком рано, да и само пробуждение было неприятным – дышалось тяжело, нервы звенели. Повалявшись с полчаса и поняв, что больше не уснет, она включила компьютер и нашла письмо. Ее вчерашнее замечание он проигнорировал, зато в конце написал: «Правда ли я твой дорогой друг? Но ты ни разу не спросила о состоянии моей мамы и как мне живется и работается в лихорадке с температурой. Может быть, я слишком многого жду?»
Какое-то время она переваривала последние строки. Нет, отвечать сейчас она не будет – пороть горячку не стоит, от этого никогда пользы не было. Лучше все как следует обдумать. Однако кое-что набросала:
1. Мне кажется, дружба заключается в том, что готов СДЕЛАТЬ для друга, а не СКАЗАТЬ.
2. У нас не интервью - пиши, о чем пожелаешь и обсуждай все, что хочешь, не дожидаясь вопросов.
3. Расспросы о здоровье бессмысленны: я не могу помочь тебе, а напоминание о проблемах вызовет только приступ жалости к себе.
4. Сужу по себе – ненавижу, когда кто-то спрашивает меня о здоровье или пытается изобразить сочувствие. Я справляюсь со всем сама и не требую повышенного внимания к своей персоне.
5. Я не знаю ничего о твоем образе жизни – с кем ты живешь, как питаешься, и как выглядит твой рабочий день.
Ей не стало легче, когда она высказала это себе, хотя обычно помогало. Голова болела, хотелось спать. Четыре часа все-таки мало.
Они с Иринкой договорились встретиться, чтобы купить кроссовки. Прекрасный солнечный день. Мэл облачилась в черное, глаза спрятала за темными очками и поехала к условленному месту. Когда она стояла у выхода, держась за поручень, шофер так резко затормозил среди проспекта, что ее развернуло, и она, не удержавшись, перелетела на переднее сиденье, сильно ушиблась и в очередной раз подумала, что день отвратный.
Покупать Ире кроссовки было процедурой малоинтересной и предсказуемой. Она не знала, что ей надо и даже какого размера, стеснялась дергать продавца, и Мэл чувствовала себя обязанной вести переговоры за нее. Ну уж нет, не маленькая, пусть сама разбирается, - решила она, пытаясь отвлечься от своих мыслей. Ирка так ничего и не выбрала, пришлось идти по другим магазинам. Мэл таскала рюкзак с плавательным барахлом, надеясь позже пойти в бассейн, и груз успел ей надоесть: футболка снизу задиралась, лямки сковывали плечи в сочетании с джинсовой курткой, и как она ни старалась отрегулировать длину, комфорта не получилось.
Наконец найдя подходящую обувку, девчонки добрались до кафе. Голова все еще болела, и Иркина трескотня только добавляла страданий. Пару раз Мэл ловила себя на мысли, что в бассейн идти не стоит, но, во-первых, было бы обидно промучиться с рюкзаком напрасно, а во-вторых, дома нечего делать. Лучше поплавать. Тогда все будет хорошо, она знала. Стоит до воды добраться – оттянет, полегчает. Голова пустеет, мышцы работают. Но сначала надо зайти в аптеку за пенталгином. А еще пополнить телефонный счет.