Перед сном выпила стакан вина, чтобы успокоиться. И даже повеселела. Как будет, так и будет. Это не «Одиночество в сети», когда Якуб разнес сервер в Познани, чтобы Ева не получила его сообщение. Мэл не читала этой книги, но смотрела фильм, наводящий скуку до переписки с бенгальцем и показавшийся интересным спустя месяц. Надо бы почитать, почему все этой книгой восторгаются? Видимо, находят в ней себя. Возможно, теперь найдет и она.
На следующее утро пришел ответ под названием «Нехрупкая дружба».
«Когда наступают тяжелые времена, меня атакуют со всех сторон, - писал он. - В одном из писем ты говорила, что если находишь интересного человека, то избавиться от тебя тяжело. А теперь ты пытаешься избавиться от меня. Но это будет невозможно, потому что я отношусь к нашей дружбе не как к хрупкому хрусталю, а как к прочному и дорогому бриллианту, который я по глупости иногда роняю или обращаюсь с ним небрежно, но это неумышленно. Мне нечего возразить на твои умно изложенные и прекрасно сформулированные тезисы о вопросах, касающихся здоровья, но…»
И по каждому написал уточнения и опровержения. Это значит, нечего возразить? Они были так же умны и прекрасно изложены. Не с чем спорить, и она лишний раз убедилась, как грубо и бессердечно было писать ему то, прошлое рассуждение. Он растаскивал ее письмо на цитаты и по каждой выдавал еще абзац – вдумчивый, корректный и прощающий все глупости.
«Я был шокирован, прочитав: «Я отказываюсь от своих сопливых обращений, чтобы не быть обязанной…». Прошу тебя еще раз обдумать это и изменить свое решение. Хоть ты и младше на тринадцать лет, у меня ощущение, что ты намного более зрелый человек, чем я».
Подпись – стоящий перед полуоткрытой дверью.
Господи, какая же я дрянь, - думала она. Слезы наворачивались, сердце переполняла безотчетная нежность к этому незнакомому, но ставшему таким родным за последнее время человеку. Почему она всегда все портит? Неужели нельзя было выразить недовольство мягче? Или эта телега, что друзья никогда не выполняют ожиданий («но ведь от лучшего друга я могу ожидать большего, разве нет?»). Или высказывание, что некоторые обиды и упреки лучше оставить при себе, дабы сохранить отношения. «Хорошо, - отвечал он, - как бы я ни был разочарован или даже оскорблен, я никогда не дам тебе знать». Разумеется, ее это не устраивает. Чего она добилась? Дружба – это честность. Что это за отношения, которые бьются от каждого слова? Значит, они и гроша не стоят. Нет уж, давай все честно… тогда зачем было это «при себе»?
«Я привыкла к боли и все приму как надо. Это никак не отразится на нашей дружбе, ничего не бойся. Может быть, указывая на мои недостатки, ты научишь меня любить. Я уже писала, что едва ли кого-то люблю, я инвалид в этом. Ты научишь меня не быть бессердечной и безразличной к людям, научишь любить человечество в целом и каждого в отдельности, как умеешь сам. Однажды благодаря тебе я стану лучше, чем есть.
Неужто я так ничему и не научусь и буду наступать на старые грабли! Одним неверным словом или глупым поступком разрушать прекрасные отношения, причинять людям боль, обращаться с их сердцами, как со старым хламом?» Она давно увидела в себе такое: порой ей нравилось делать людям больно и давать им понять, как больно ей.
«Нет, дорогая, ты еще не наступила на грабли, - писал он позже, когда получил русский аналог английской пословицы про реку, в которую дважды не входят, - мне очень понравилась версия про грабли! У нас есть похожая: тот боится яркого заката, чей дом однажды сгорел. Но ты боишься увидеть грабли на расстоянии! Нет, ты даже граблей не видела, а только фотографии!»
С одной стороны, он прав, они на разных концах света и друг друга лично не знают. Но, с другой, он не понял, что она имела в виду возможность открыть сердце. Не понял, что она опять захлопнулась в себе. Теперь она не заставит себя назвать его другом или предварять письма эпиграфами из песен, заикаться о своем счастье, о новом состоянии… нет, те времена прошли. Это хороший урок. Надо быть аккуратней со словами. Действительно, она бросала их слишком небрежно, она виновата перед ним, а не он. Видя такое обращение, он вправе ждать большего, как ждут от настоящего друга. А она не умела им быть и наслаждалась дружбой и даже любовью, пока самой было хорошо, пока от нее не требовалось даже простых слов сочувствия или безыскусного интереса. И все-таки хорошо, что он ее простил и не прекратил общаться, по-прежнему говорит, как любит ее и находит в каждом письме кладезь мудрости, знаний, поэтики, философий.