«Но теперь я отброшу все эти дурацкие мысли, после твоих слов: «Используй все шансы, любую возможность, пока есть время и желание быть счастливым, иначе ты никогда не простишь себе. Легче оправиться от неудачи, чем от сожалений по неслучившемуся…». Спасибо, милая, за эти слова, за то, что дала мне силы снова поверить и бороться. С этого дня я попробую начать новую жизнь.
Запоздало поздравляю с Днем Победы!
Вот опять письмо полно нытья и все обо мне… обещаю, больше этого не повторится!»
Такого эффекта она никак не ожидала. Никогда не стала бы даже комментировать ситуации, которых не пережила и над которыми не задумывалась, и как бы ей не хотелось высказать более резкое мнение о Линде и ее семейке, у нее нет права вмешиваться. На вполне корректный вопрос о ее мотивах он ничего не ответил, будто не заметил его, а возможно и не знал, что сказать. Важно другое: ему стало хоть немного легче. Самой тяжело поверить в чудодейственность своих влияний на этого человека, хотя и ей одного виртуального знакомства с ним хватило, чтобы многое изжить и о многом забыть. Но с ним случилось несравненно более ужасное, и времени прошло намного меньше. Кто разберет этих восточных людей? Она читала, что они не такие прямые, как северяне, и вполне могут говорить одно, чувствовать другое, а делать третье. Возможно, после всех разбирательств их дружбы он вообще не желает давать ей понять слишком многого, как она и просила. А быть может, он действительно чувствует, как и написал… какой смысл закрываться еще и от нее? Несмотря на огромную семью, женатость и полную общения работу, он в целом мире один – такое сложилось ощущение от его подробных, длинных и откровенных писем. Будто слишком многое в себе хоронил, а чуть подвернулся понимающий человек – все ему и выложил.
Хороший был день. Лучший за последние пять лет день рождения. Нет, были и раньше неплохие – так, немного грустные и в лучшем случае никакие, но хороших не было давно.
Она знала, что он позвонит. Еще когда они писали друг другу о днях рождения, он удивлялся, почему она так не любит свой, раскололся, когда у него, сообщил, что в Бангладеш дни рождения праздновать не принято – мы просто звоним человеку в полночь, поздравляем, а потом дарим цветок. «Я вам завидую, - ответила она, - в России ты обязан накрыть стол, в обмен на подарок, все пьют водку и пялятся в телевизор». До сих пор он не звонил, потому что она написала восьмерку вместо плюс семи, и код не совпадал. Потом он болел и не мог добраться до телефона, а после, видимо, специально выжидал для пущего эффекта. Она все чувствовала, поэтому не сильно удивилась, увидев километровый номер на дисплее мобильника в три часа ночи.
Дрожащей рукой нажав кнопку, услышала мягкий, почти бархатный тенор, словно пахнущий пряностями и пропитанный теплом южных солнц. Неужели, она слышит его голос? А ведь он совсем не такой ужасный, к какому она приготовилась, напротив – очень приятный, мелодичный, богатый интонациями (что вполне ожидаемо, учитывая пристрастие к драматическому искусству и музыкальность народа). Он назвал ее мисс, и это позабавило. Ее забавлял сам факт его звонка, его голос, тщетные попытки понять, что он говорит. Чудесное поздравление. Все так невероятно, так весело, что она ничего не могла выговорить из-за улыбки. Он спрашивал, как поживают ее родители, как она себя чувствует, и когда услышал, что взволнованно, разразился чередой непостижимых, но как по нотам сыгранных восклицаний.
Какой кошмар! Они совершенно не понимают друг друга, и он не слышит ее просьбы повторить вопрос, в результате чего виснет тишина, и он опять начинает говорить что-то. Недавно купленный мобильник не радует динамиком, поэтому она слышит его слишком громко, но из-за плохой связи совершенно не отчетливо. Он же просит говорить громче, а как, если за стенкой спят родители? И она говорит четко, раздельно, почти по-русски, ужасаясь своему акценту и мучениям при подборе слов. Раньше она о них не задумывалась, они приходили на ум сами собой. Уже два года она не говорила по-английски и впервые начала это ощущать. Поскольку динамик продолжал орать, не прибавляя четкости и понимания, она накрыла его волосами и немного отвела телефон от уха. Тогда что-то прояснилось в речи бенгальца. Он говорил, что показывал ее переводы русских песен Галине, и дал ей послушать сами песни. Она сказала, что Мэл проделала прекрасную работу. Он же переписал одну бенгальскую песню английскими буквами, чтобы она могла прочесть и сами слова… читала? Да, разумеется, только по-русски она такого не сделает, припомнив, сколько мучилась, выписывая английскими буквами «черный цвет солнца», «коллекционер оружия», «рожден в апреле».