Товарищ из Бангладеш оказался совершенной противоположностью. Написал, что много путешествует и коллекционирует интересные фотографии. Когда она завалила его фотками, он комментировал их абзацами и щедро делился образами и ассоциациями. Играет на гавайской гитаре и в студенческие годы ставил пьесы. По образованию ботаник, а позже учился в Японии и получил степень магистра, потом преподавал в университете, но испорченным студентам не навязать моральные устои, и он решил работать в полиции. Суперинтендант. Ему тридцать семь и в полиции он уже девять лет. С недавних пор работает на ООН. До августа пишет из Восточного Тимора (она даже не слышала о такой стране, пришлось читать в сети). Менторит и мониторит местную полицию - государство совсем недавно получило суверенитет, и ООН его опекает.
Он писал длинные, интересные письма, вспоминал старые истории, делился отвлеченными мыслями, задавал такие вопросы, что приходилось писать по два листа, и ей нравилось. После пятого письма она поймала себя на мысли, что с нетерпением ждет следующего и что давно ей ни с кем не было так легко общаться. Удивительное дело! Он же, по сути, инопланетянин, из какого-то Бангладеша, который встречала в учебнике географии и даже столицу позабыла. Благо, сразу написал, что он мужчина, по имени она не разобрала бы. Видимо, у него куда больше опыта в общении с иностранцами, и он готов к таким вопросам. До того, как увидела фотки, она даже никак не представляла его себе. Он оказался невысоким, смуглым человеком с умными глазами и добрым лицом, почти всегда в камуфляжной форме и в фуражке, похожей на десантную. Лицо хорошее, приятное впечатление производит. Просто она больше привыкла к северной внешности. Да и как не привыкнуть, когда почти все вокруг такие и в зеркале бледное лицо и светлые волосы?
Когда он увидел ее фотографии, написал: «За долгие годы службы в полиции я научился читать человека по выражению лица и по жестам. Ты очень сильная личность, но постичь тебя настолько трудно, что немногие решаются. У тебя очень острый пронзительный взгляд (я бы хотел иметь такой, но не преуспел в его выработке), ты редко улыбаешься, но когда такое случается – все вокруг преображается. Ты не можешь улыбнуться ради приличия, и каждая улыбка исходит от сердца. Вряд ли у тебя много друзей, хотя ты вполне способна поддерживать общение с людьми, чтобы не обижать их, а для близкого друга можешь сделать все».
Она так часто перечитывала эти строки, что почти выучила наизусть. Удивительно, как люди, знакомые с ней много лет, не поняли то, что сразу разглядел этот виртуальный человек? Он просил ответить как можно скорее, волнуясь, что его комментарии огорчат ее. Она ответила, что он целиком прав. Как приятно стать для кого-то открытой книгой, которую можно так быстро прочесть и ничего не приходится объяснять!
Ему нравились ее английские стихи, которые он попросил, едва узнав, что она пишет. «Наверное, в глубине твоего сердца спряталась сильная боль, я прав?» – писал он. «Ты всегда прав. Или почти», - хотелось ответить. Но тогда придется все рассказать, а нужно ли?
После характеристик ее внешности она обратилась к нему «дорогой друг», не придав значения этой фразе. Почти прикол, своего рода присказка, придуманная подругой (май диа френд!). Разумеется, в английском написании ничего смешного, но писать это легко и приятно. Он ответил, что сегодня памятный день, ибо кто-то из-за океана назвал его дорогим другом. Она ничего о нем не знала, но манера цепляться к словам, остро реагировать на любую приятную мелочь, на каждую фотографию, которой она стремилась обогатить его коллекцию, наводили на мысль, что он очень одинокий человек и видел по отношению к себе мало добра. Когда он спросил, почему она так повернута на рок-музыке, она ответила длиннющим посланием, стремясь объяснить осознанный выбор и по возможности передать красоту этого мира. Судя по реакции, удалось. Письма становились все длиннее и интереснее – он рассказывал о музыкальных традициях своей страны, о которых она ничего не знала, но интересовалась. Они обменивались песнями, она переводила тексты с русского на английский, чтобы он мог лучше понять. Его язык был для нее загадкой, и когда она услышала присланную им песню, еле дотерпела до конца. Бенгальский звучал настолько мягко, напевно, придыхательно, что никак не укладывался в северную концептосферу. Но не может же она сказать, что звучание его родного языка скручивает ее в три узла! Он так любит его и хочет поделиться с ней сокровищем своей культуры, а она не в силах переварить.