Мэл покачала головой. Слово «ангел» слишком уж сильное, да и нечестно – пусть, мол, знает, какая она дрянь. Подруга заметила, что все равно не поверит. А насчет ангелов – для мусульман, может, и не слишком сильное слово, скорее, образ, поэзия.
- Не замечала я за собой отстраненности, снисходительности, невнимательности, холодности. Напротив, он меня очень интересует, а к интересным людям я отношусь с искренним участием. У меня даже не возникало ощущения игрушечности из-за интернета, как часто бывает с другими людьми. Почему же так?
- Значит, это просто нечто, тебе присущее. Даже по письмам заметил! Сама же говорила – и у семьи твоей есть ощущение, что ты не с ними, хотя близко общаетесь и друг другу доверяете.
Одинокая птица, ты летаешь высоко.
«Я не хочу терять тебя. Не знаю, как моя будущая жена воспримет наше общение, но я бы хотел продолжать его в течение всей жизни. Да, мой друг, я решил жениться в ближайшие полгода, после возвращения домой. Мне уже 38, жизнь слишком коротка».
Вот что замечательно. Быть может, именно она к этому причастна? Стоило его ободрить, расшевелить, подтолкнуть… он еще может быть счастлив и имеет на это право. Было бы нечестно по отношению к себе этим не воспользоваться, тем более, если именно семьи для счастья не хватает. Она как-то заметила, что на фотографиях он редко улыбается, а если и случается – только ртом, не глазами. «Моя улыбка – вывеска для других, которым еще хуже. Я не могу искренне улыбаться уже много лет, и пока в моей жизни не будет крепкой семьи, опекаемой мудрой женой, а еще, если этот союз будет благословлен парой милых ребятишек, – до тех пор я не смогу стать счастливым», - писал он.
«Ты говоришь именно о счастье, - отвечала она, - я же - просто об улыбке. Искренней, теплой улыбке, которая тебе вполне по силам. Всегда можно порадоваться чему-то – хоть на мгновение. Удачному дню, доброй шутке, светлому лицу, понравившейся цитате, красивому пейзажу. Я не верю, что не осталось в жизни ничего, что заставит тебя от всего сердца улыбнуться. И когда это произойдет – возьми телефон, сфоткайся и отправь мне настоящую улыбку, хорошо?»
Одна такая фотка приплыла из Австралии, но все равно грустный призвук во взгляде.
- А сама-то ты как улыбаешься? – фыркала Алиса.
- Если я не хочу улыбаться – я и не строю из себя ничего, и никто не заставит. Но если хочу – от всего сердца. Он сам так писал…
И все-таки оттенок грусти в глазах остается даже при самой искренней улыбке. Зачем требовать невозможного от человека, которого можешь понять? Это не требование, это пожелание. Совет. Не забывать, что жизнь интересна, и нельзя перестать удивляться. Нет, она не прекрасна. И мир не прекрасен – Мэл так давно не считала и раздражалась, когда другие пытались ей это втолковать. Прекрасен замысел Творца. Именно он и есть вся жизнь и весь мир, а не то, что мы с этим сделали, пытаясь уродство наречь красотой. А подлинная красота до поры в тени для души, нужно дорасти, прозреть. И как радостно сознавать, что тебя любят, о тебе заботятся, тебя оберегают, и каждый твой шаг не случаен, мельчайшая нить повязана в узелок и ведет к чему-то большему, пока неведомому! Может быть, и ее появление в жизни этого человека окажется ненапрасным – он-то уже разглядел много хорошего. Как узнать, какие следы оставишь в чужой душе?
Вряд ли все будет, как прежде, но со временем переписка войдет в нужное русло. Пока еще жива рана. И воскресла лень. Лень писать длинные письма, слушать присланные им песни, смотреть смешные сюжеты (он тоже пытался ее развеселить, но чувство юмора - штука странная и субъективная). Лень рассказывать о чем-то. Потом появились дела. Затем накрылся интернет – проблемы на линии, о чем Мэл сразу предупредила бенгальца смской. Он ответил, что очень, очень, очень, очень, очень счастлив получить от нее сообщение, и в любом случае ничего страшного, ибо я не беспокою тебя пока, не отрываю от работы. Правда что ли, любовь – это когда пишешь слово «люблю» пять раз подряд, не пользуясь ctrl+c? А в смске точно не воспользуешься…
Когда интернет починили, она написала ему три строчки на почту, информируя о своем возвращении, с просьбой написать о себе хоть что-то. Он молчал.
Июнь подходил к концу. Вот все и разрешилось, и додумывать нечего. Он не приехал в Тулу. И теперь вряд ли приедет. Скорее всего, они так и не встретятся.
Что было у них друг от друга? Сто листов писем, куча фотографий, песни, стихи, голоса в телефонной трубке, искаженные расстоянием и помехами. Никакого переплетения судеб. Они лишь столкнулись на миг, заплутав в паутине и выпутавшись, пойдут, как и прежде, каждый своей дорогой. Но за этот миг столкнулись два разных мира, схлестнулись две ничем не похожие жизни, перевернулись дни, чуть быстрее забились сердца, проснулись заспанные мысли. Появилось желание жить и быть счастливыми.