Когда однажды он воздал хвалу ее владению английским и усомнился, что она захочет продолжать общаться с таким скучным типом, как он, ибо ей нужна достойная компания, она испугалась. Неужели и этот не вынесет ее сильной личности?! Какие там собеседники среди Салимов и Ахмедов? Неужто носители языка будут сидеть на таких сайтах и переписываться с теми, кто еле собирает предложение? Разумеется, там сидят желающие улучшить лингвистические умения и помочь друг другу. Оптимальной компании все равно не нашлось. Мексиканец и раньше к таковой не относился, а теперь и вовсе не пишет. Русский еврей, видимо, не нашел в себе сил читать ее стихи и восхищаться чем-то, кроме своей персоны. Пакистанец молчит, да и вряд ли с ним получилось бы интересное общение. Такое и с русскими не получалось, и коль уж Бог свел с этим человеком – она его не отпустит!
Спустя какое-то время он попросил больше фоток с ее лицом, уточнив, если ей не хочется их присылать, он поймет. Почему бы не прислать? У южных мужчин какое-то нездоровое притяжение к светлокожим блондинкам. Слава Богу, этот не скатился до банальности назвать ее ангелом! Как оказалось, до поры. Пока же писал, что скинул ее мейлы и фото на флешку и в свободные минуты перечитывает письма, ставшие для него единственным источником отдыха и вдохновения, любуется ее невинным чистым лицом, которое могло бы украсить поэтический сборник, ибо воплощает все его представления о божественном. «Такое удовольствие находить невыразимую красоту в твоем лице, как для тебя, наверное, читать интересные тексты рок-команд, требующие перевода и разбора. Нет, даже больше! На черно-белой фотографии ты похожа на ангела, которого я в детстве видел во сне. А на цветной твое лицо такое нежное и чистое, как роса на кончике травинки. Если бы я мог собрать ее поцелуем, это погасило бы огонь в моей душе». Она не знала, как реагировать на такие слова, но благо, письма длинные, и реагировать есть на что кроме. Такие комментарии она обошла стороной. Он это заметил и похвалил ее изворотливый ум.
Она еще стояла на остановке, дожидаясь маршрутки, когда зазвонил телефон. Институтская подруга предложила встретиться и сходить в пиццерию. Что ж, идея отличная, перекусить после плаванья хочется, да и деться некуда. Она перешла на другую сторону и стала ждать другую маршрутку.
Однажды она написала в конце «искренне твоя» – невинная приписка, которую восприняла почти как «май диа френд», но все же написать такое было сложнее, чем «с лучшими пожеланиями» или «до скорого». В следующем письме он спросил: искренне моя? «Скажи, мой друг, как ты относишься к этим словам? Они для тебя формальность или нечто большее? Знай, для меня глубина этих слов огромна и я буду нести их тяжкий груз с невыразимым удовольствием. Очень часто я напоминаю окружающим и себе самому (и считаю это плохой привычкой), что я офицер полиции. Это так: я злой и страшный полицейский, в 2003-м году я каждый день видел по пять изуродованных трупов на своем рабочем участке, и эта картина не производила на меня никакого впечатления, но твои слова почти заставили меня плакать». А написала она всего лишь, что он - единственный человек, с которым она общается в сети, и если он уедет в совершенную глухомань и не сможет переписываться, она не станет оплачивать интернет в следующем месяце. О том, что уедет в глухомань, он предупредил заранее, да и вообще в Тиморе такой интернет, что песню полдня выкачивают, а платят за него двести долларов в месяц. Почему его так тронули эти слова? Может быть, «ты - единственная причина остаться в сети» звучит категоричнее и как-то… безнадежнее?
Ирина уже ждала ее у пиццерии – маленькая, коренастая, в черном пальто и в черной шапочке, с сумкой цвета хаки через плечо. Хорошенькая и веселая, правда, очень своеобразная. Ирина жила в сети лет восемь. У нее друзья в Японии, я Австралии, в Малайзии, одно время она чатилась с турками и румынами, даже пыталась выучить языки. Были и русские друзья – одинокие плаксивые дамы лет тридцати, пережевывающие некогда неслучившуюся любовь по всему интернету и напрасно пытающиеся найти утешение у таких непосед, как Ира. Но она умела быть чуткой и воспитанной, откликаться на все и даже кого-то выслушать. Как только у нее появлялась новая музыкальная любовь (что случалось каждые два месяца), она вступала в фан-группу и, пообщавшись с единомышленниками, добавляла новых друзей. Для нее процесс сетевого общения был столь же естественным, как для других кофе на завтрак, и редко она относилась к этому серьезно. Случалось, ее доводили, аж сыпь на лице выступала, и Ирина не показывалась из дома пару дней. Впрочем, она и так редко выходила - нигде не работала, а реальных друзей, кроме главной героини нашего рассказа, у нее не было. Со многими интернет-френдами она впоследствии встречалась и периодически обращалась к ним за помощью (переночевать после концерта, взять напрокат фотоаппарат), но друзьями они не становились. Иринино своеобразие не всякий готов терпеть, и уже через пару недель начальные энтузиасты, узнав ее поближе, остывали. Либо учили жизни, что самой Ире не нравилось, поэтому остывала она, но никогда никого не отталкивала до последней капли терпения. Разругавшись с кем-то до задымления клавиатуры, она удаляла неугодных из друзей и забывала о них.