- Я тоже так думала, - тихо добавила я.
Хотела ещё сказать, что и вовсе не верила во всю эту чушь, но смолчала.
- Так ты знала о звере и всё равно пошла в лес? Какая глупая самоотверженность! И неужели это всё ради грибов? Глупо было верить в удачу, зная, кто обитает по соседству.
- Да, глупо, - согласилась я. – И было глупо надеяться, что вы поможете мне выбраться из этой западни.
- Рада, что ты это поняла. Только теперь уже слишком поздно. У нас большие планы на твой счёт. Хотя, - Тамара на мгновение замялась, - мы можем передумать и использовать кого-нибудь другого вместо тебя. Ты уверенна, что в лесу никого, кроме нас нет. Совершенно недавно, после небольшого дождя мы видели на одной из троп свежие следы от мужского ботинка, примерно сорок третьего размера. Так ты точно никого здесь не видела?
Тамара украдкой на меня посмотрела, явно ожидая, что от великой радости и благодарности за подаренный мне шанс на жизнь, я тут же раскрою ей все карты и выдам всех своих друзей. Но я не такая. Я ни за что не расскажу ей о Вадиме и его матери, даже если она будет меня пытать. К тому же, я не верила, что она так просто меня отпустит, когда выложила столько интересной информации. Просто если не получится сегодня со мной, она попытается с кем-нибудь другим в следующий раз, так как эта циничная женщина не перед чем не остановится.
- Никого я здесь не видела, - решительно ответила я. – А если бы видела, то обратилась бы за помощью к ним. Скорее всего, тот след оставил кто-то из ваших «друзей», ныне здравствующих или уже покойных.
Я специально выделила последние слова, чтобы Тамара впечатлилась сказанным. И мне удалось вывести её из равновесия, хотя, кажется, она мне ни на секунду не поверила. Она резко встала с дерева и, приказав одному из мужчин охранять меня, отправилась к себе в палатку. Там она и пробыла вплоть до самого вечера, а когда сумерки начали сгущаться над лесом, копатели, хотя скорее, браконьеры-мстители, стали по-быстрому собирать свой лагерь и решительно двинулись в путь, не забыв с собой прихватить и меня.
Шли мы не долго. Едва ли достигли ближайшей паутины, как меня тот час же поволокли к ней и, даже не соизволив развязать верёвки, приклеили к липкой субстанции. Неужели я вновь угодила в эту сеть? Как же удачно я избежала её в прошлый раз и как неудачно попалась в этот. Боюсь, сегодня мне не придётся уповать на Госпожу Удачу. Она явно повернулась ко мне тыльной стороной, как и делала это все прошедшие разы.
- В этом и состоит твой вклад в наше благое дело, - просветила меня Тамара. – Сейчас ты начнёшь требыхаться, как бабочка, в паутине и паук незамедлительно приползёт к своей добыче, где мы благополучно его и схватим. Ребята будут здесь прятаться поблизости. Правда, не обещаю тебе, что они успеют вовремя. Им нужно схватить паука, а не тебя спасать.
- То есть я приманка, - резюмировала я, хотя уже давно догадалась, что чем-то подобным мне и предложат быть. – А что если я не буду требыхаться?
Я пыталась вредничать, показывая, что не стану подчиняться Тамаре. Однако она не впечатлилась моим непослушанием.
- Тогда мы тебя заставим, дорогуша.
И в этот миг Тамара достала пистолет и нацелила его на меня.
- Выбирай, или смерть от моего оружия или от лесного монстра. Что тебе предпочтительнее?
Она усмехнулась, а у меня душа ушла в пятки. Что ж, при любом раскладе, сегодня последний день моей жизни. Точнее ночь. Впору бы плакать или же впадать в истерику, но мне не хотелось ни того, ни другого. Поэтому я просто стояла и смотрела немигающим взглядом на дуло нацеленного на меня пистолета и размышляла о том, настолько бывают коварны и жестоки подлые люди. И насколько бывают наивны такие люди, как я. И безнадёжно глупы.
Наконец поняв, что я достаточно впечатлилась увиденным, Тамара развернулась, намереваясь уйти, но всё же бросила напоследок:
- Я буду неподалёку прятаться в кустах. Едва ли достаточно стемнеет, как тебе потребуется привлечь к себе внимание паука. Но если ты будешь артачиться, то твоя кровь станет не менее желанной для него наживкой, нежели твои рванные движения. Что-то мне подсказывает, что паук обладает отменным чутьём, и запах крови он точно почует.
Тамара ушла, и больше я её не видела, как впрочем, и остальных людей из её группы. Солнце уже село за горизонт, и с каждой минутой становилось всё темнее. Меня захлёстывали волной паника, полнейшая апатия и безразличность. Чего теперь горевать? Уже всё решено и спасения от этой участи нет. Однако, несмотря на всю мою безразличность к ситуации, я хотела жить, и всё ещё была живым человеком, не лишённым естественных потребностей. Я чувствовала холод и голод. Ночь выдалась сегодня поистине холодной, а я не ела почти целые сутки. Но я вовремя себе напомнила, что сама вскоре стану паучьим ужином, отчего к моему горлу подкатила тошнота, и я невольно сглотнула ком в горле. На лес опустилась кромешная темнота, луна ещё не успела взойти, а я поняла, что ужасное представление вот-вот должно начаться. И самое страшное, что в этом спектакле решающую роль должна сыграть я. Роль жертвы. Роль той, которую обрекли на погибель.