Мужчина достал уже знакомую мне бутылку огурцов и два стакана.
– Колбаски порезать?
Я неопределенно пожал плечами, не зная, как реагировать на вдруг изменившееся настроение Сергей Иваныча.
Достав из холодильника палку вареной колбасы и банку кильки, мужчина покромсал ее громадными кусками и оставил на доске, также он поступил с хлебом.
– Ну давай, — сказал он, разлил по стаканам.
Я опрокинул в себя жидкость и зажмурился.
– Не часто ты водочку употребляешь, — засмеялся мужчина.
Я взял огурец и закусил, понял, как он прелестен, хотя на вид был не очень.
Мужчина закурил сигареты и рассматривал меня.
– Ты давно с этой крысой работаешь?
– Да нет, первый раз, а что?
– Кинет она тебя?
– Ну меня с ней свели серьезные люди, не думаю, что они стали бы нас сводить, если бы знали, что она кинет.
– Ага, вот эти серьезные люди прокатили меня с землей и уверяли, что все на мази!
– Ну что я тут могу сказать, деньги решают все!
– Ты что думаешь, что я пожалел денег, я башлял чинушам дай дорогу, а они кинули.
– Сейчас я тебе поведаю одну историю, а ты сам решай, — сказал мужчина и налил по второй.
Глава 158. Сергей Иваныч рассказывает о борьбе за землю и таинственных книгах.
Глава 158.
Сергей Иваныч:
– Дело было так. Звонит мне мой старый приятель еще с тех кучерявых времен, когда всё можно было решать деньгами, и говорит: «Есть земля рядом с твоим хозяйством, администрация решила продать, назначение сейчас не важно, бери, а потом переведем в нужное».
Мужчина затянулся сигаретой и выпустил дым.
– Я к нему, завожу половину обговоренной суммы, говорю: «Всё будет как по маслу», но мне говорит, что есть еще один претендент, фонд какой-то.
– Ну я на расслабоне жду торги, и тут на торгах меня прокатывают, причем как пацана, я, ясное дело, к корешку: «Что за дела?», он возвращает деньги, говорит, сам не ожидал, с утра звонок с верха, и говорят, земля должна уйти фонду.
– Я к этому профессору: «Тебе зачем, старый, столько земли, тебе два на полтора хватит!», и тут меня китаец рубанул.
– Я-то парень не из скромных, ему в ответ, а он даже не шелохнулся, поднял меня за грудки и метра на четыре кинул, как щенка, Лом вписался, он и его как ребенка.
– Мы-то пустые были, времена не те, чтобы с валыной гулять, забиваем стрелку.
– Приезжает китаец с этой стервой, я с братвой.
– Я говорю: «Вы что, бессмертные? Ты чего с бабой приехал?», она подходит к малому и хрясть его, он и обмяк.
– Кто еще хочет? — спрашивает и смеется.
– Пацаны валыны достали, они смеются, баба еще одного хрясть, он и выстрелить не успел.
– Ну понятное дело, нервы сдали, мы и пальнули, а они смеются.
– Баба говорит китайцу: «Этого мне оставь» и идет ко мне.
– Валына пустая, бабу бить я не привык, а она меня за горло взяла и подняла.
– Китаец раскидал пацанов, а одного так уделал, что у него кровь из горла, поворачивается он, вся морда в крови, и смеется.
– Я говорю: «Всё, всё, ребята не поняли друг друга».
– Они двоих взяли с собой и ушли!
Я, улыбаясь, слушал мужика.
– Ты что думаешь, я вру? — ненормативно выругался Сергей Иваныч.
– Да нет, всякое бывает, — постарался я успокоить его.
– Всякое, я в девяностые всякое видел, а такого беспредела в первый раз, звери какие-то.
Сергей Иваныч налил еще и, успокоившись, выпил.
— Вот такие расклады, пацаны мои притихли, я решил, что лучше к ним не соваться, а тут появляется она и говорит: «Бери землю, а мне в замены книжки из гаража стащи».
– Я сперва думал послать ее, а потом прикинул, что отказываться, если добро само в руки идет, и книжечки эти из гаража дернул.
Мы выпили еще и закусили колбасой.
– Кильку будешь?
Я кивнул, он улыбнулся и открыл банку.
– А книжки эти нехорошие, они мне спать не давали, я попросил их Лома припрятать кое-где.
– В смысле не давали? — не понял я.
– Шумные, в сейфе, когда лежали, звуки всякие издавали и шумели, — пояснил он.
– Потому я их здесь не держу и тебе не покажу.
Глава 159. Тайна книг и сомнения Андрея
Глава 159.
Сергей Иваныч:
Мужчина подошел к окну и, посмотрев на улицу, продолжил.
– И вот насчет Лома, когда я его попросил припрятать книги в надежном месте, его убили, и убил как раз тот китаец, а Лом был непробиваем.