Но обзор закрывали головы полицейских и врачей. Она видела, как медики кладут кого-то на носилки, накрывают пледом, поднимают, несут…
— Разойдитесь, не мешайте! — доносились со всех сторон крики.
— Па-па! — в отчаянии закричала Лиза, перебивая шум. Голос внезапно прорезался, набрал силу. — Па-па, я здесь!
Отец поднял голову, нахмурился, кивнул. Лиза поднырнула под одну руку, оттолкнула Арсеньева, загородившего обзор, и оказалась впереди толпы. Но Кир схватил ее за шиворот, как нашкодившего щенка, и развернул к себе.
— Лизка стой, не надо!
— Да пошел ты!
Лиза ударила его локтем в живот и бросилась к носилкам, которые в этом момент показались на верхней ступеньке. Первое, что она увидела, это смертельно бледное лицо любимого. Но тут же мозг отметил, что пледом врачи его не закрыли, а значит, Пашка еще жив.
Кто-то сзади схватил ее за талию, приподнял, она отчаянно замахала руками и ногами.
— Пусти, отвали! Пашк-а-а-а… Пустите меня к нему!
Глава 5
Хватка державшего ослабла. Лиза почувствовала твердый пол под ногами, нырнула под ленту ограждения и бросилась к носилкам.
— Девочка, тебе нельзя! — остановила ее женщина в костюме.
— Маша, пропусти ее, — услышала Лиза голос отца.
— Я поеду с ним. Пожалуйста, у него нет дома родителей, у него сейчас никого нет, лишь я.
Лиза смотрела только на Пашку. Вот его рука упала с носилок, она тут же схватила ладонь. Она была теплая и живая, ей даже показалось, что Пашка слегка сжал ее пальцы.
Лиза выбежала следом за медиками, задохнулась от холодного порыва ветра, но в скорую ее не пустил отец.
— Куда? — он перехватил за локоть. — А уроки?
— Какие уроки, пап! — взвизгнула Лиза. — Там Пашка.
Но отец крепко держал ее, пока скорая не уехала. Сопровождала Пашку Елена Николаевна.
— Пап, что случилось? — Лиза развернулась к отцу и вцепилась в рукава пиджака. — Почему вызвали тебя? Уголовное преступление? На Пашку напали? Хотели убить?
— Лизок, тебе нужно одеться, — отец вздохнул, обнял дрожащую дочь за плечи и повел ее в здание лицея.
— Никуда я не пойду, — взвизгнула Лиза и отбежала на несколько шагов. — Отвечай!
Сейчас она переживала за Пашку и сходила с ума от неизвестности, а сердце сжималось в такой тугой комок, что трудно было дышать. Она ненавидела спокойствие отца, его ненужные слова и успокаивающие жесты. Неужели так трудно ответить единственной дочери?
— Прекрати истерику! — отец встряхнул ее за плечи. — Никто ничего не знает.
— А камеры? Что на них?
— Я еще не видел, мне приходится караулить неразумную дочь. Марш в класс и чтобы не смела никуда уходить!
Но Лизу никогда не останавливали запреты. Она сидела в холле у вахты и терпеливо ждала, когда отец, вернувшийся к обязанностям следователя, отвлечется и забудет о ней. И дождалась. Сразу вызвала такси и поехала в больницу.
Узнала в приемном покое, что Пашку увезли в операционную, села на полу в коридоре и отказалась трогаться с места, как ни уговаривала ее Елена Николаевна.
Сцепив пальцы в молитвенном жесте, она без остановки бормотала:
— Пожалуйста, Великий Боже! Не знаю, есть ли ты на самом деле, но прошу тебя: не дай Пашке умереть. Пожалуйста! Я сделаю все, что угодно, лишь бы он жил.
— Лиза, дорогая, успокойся!
Елена Николаевна гладила ее по голове, пыталась обнять, но Лиза все время выворачивалась. Ей не нужно было сейчас спокойствие, главное, чтобы Пашка жил. Приехала ее мама, но и она не сумела увезти упрямую дочь домой.
— У Пашки сейчас никого нет. Только я! Как ты не понимаешь! — спорила с ней Лиза. — Я же сойду с ума, не зная, что с ним.
О происшествии сообщили матери Пашки, и она взяла билеты на ближайший рейс, а операция все не заканчивалась. Ушла женщина-детектив, ушла классная руководительница, оставив Лизу на попечении ее мамы. Потом уехала мама, ей рано утром вставать на работу. Когда распахнулись двери операционной и показался врач, Лиза вскочила, бросилась к нему, прижав руки к груди.