— Что? Что с ним?
— Жив ваш друг, жив, но…
Лиза на миг замерла, а потом кинулась к врачу на шею.
«Жив! Это главное! Жив!» — ликовала она.
— Спасибо! Спасибо! Вы самый лучший доктор на свете!
Крупный мужчина оторопел, отшатнулся, выставив перед собой руки.
— Не знал, что у пациента такая экзальтированная подружка, — устало пошутил он. — Тяжело ему придется, если поправится.
И только тут Лиза осознала, что было еще «но».
— Ничего, мы справимся, — рассмеялась она, всхлипывая. — А почему вы так страшно говорите: «Если»?
— Нужно подождать, пока парень выйдет из наркоза. Травма черепа все же серьезная. Хорошо он приложился головой.
— Выйдет! Обязательно выйдет!
О, если бы наша уверенность могла передаваться по воздуху или ментально!
Увы!
Лиза несколько дней провела в стационаре. С трудом родители вытаскивали ее домой, чтобы накормить и переодеть. Она отодвигала тарелку с едой, умывалась и снова рвалась из дома, но Пашка не приходил в себя. На третий день тот же доктор сказал прилетевшей матери Пашки:
— Увы, ваш сын впал в кому. Мозг еще жив, будем надеяться на выздоровление, но нужно время.
— В кому? — охнула Лиза, сидевшая у кровати любимого. — Как в кому?
Она перевела взгляд на бледное лицо и разрыдалась.
— Лиза, поезжай домой, — всхлипнула Маргарита Сергеевна, мама Пашки.
С этого дня Лиза почувствовала полную апатию. Школа, экзамены, поступление в вуз — все показалось таким ненужным и второстепенным. Она лежала на кровати в своей комнате, отказываясь выходить, есть и разговаривать. Жизнь без Пашки чудилась бессмысленной, лишенной красок.
Аня звонила, рассказывала школьные новости, уговаривала Лизу вернуться, потому что некому вести утреннюю трансляцию, и ее временно отменили совсем.
— В школе настоящий хаос. Все в шоке, — всхлипывала она в трубку. — Директор уволил ночного сторожа.
— А ты откуда знаешь?
— Я слышала случайно, как он на него кричал.
— Видимо, за дело. Я тоже не понимаю, как он допустил такую ситуацию.
— Никто не понимает. Он же должен был видеть Пашку, если тот пришел в школу рано. Да и грохот падения невозможно было не услышать.
— Может, он в туалет в этот момент вышел.
— Ты в это веришь?
— Не слишком.
— Вот и никто не верит, — Аня вздохнула. — А еще приезжали журналисты с камерами.
— Зачем? — вяло спрашивала Лиза.
— А я почем знаю. Хватить хандрить! Возвращайся!
И тут Лиза встряхнулась.
Папка! Он ведет расследование и наверняка что-то знает. Она выскочила из комнаты.
Услышав в коридоре отдаленные звуки ссоры, доносившиеся из кухни, Лиза бросилась туда и застыла перед дверью.
— Ты долго еще собираешься ее покрывать? — нападал отец.
— Пожалей девочку, Витя. Она сама не своя.
— Не защищай ее! Ты хочешь привязать дочь к инвалиду? Ты такого счастья ей желаешь?
— Витя, не кричи, — мама приглушила дрожащий голос. — Лиза услышит.
— И пусть слушает. Не первый и не последний ухажер. Если по каждому бойфренду она будет так убиваться…
Лиза чуть не задохнулась от обиды, жесткие слова острыми искрами пробили мозг и сердце. Она ворвалась в кухню с горящими глазами и выпалила:
— Пашка — единственный! Один на всю жизнь! Ничего ты, папка, не понимаешь! Как ты вообще на маме женился с такими мыслями!
Она неожиданно для себя разрыдалась. Сердце просто разрывалось на части от боли и тоски.
— Лизок, Лизок, ну что ты! — мама крепко прижала ее к груди. — Не слушай папу, он просто переживает за тебя.
— Да, Лиз, ты прости. Вырвалось. Если тебе трудно, побудь дома еще пару дней. Идите ко мне, девчонки.
Отец обнял своих девочек большими руками. Так и стояли они несколько секунд, словно время замерло в этом крепком объятии. Лиза чувствовала родительское тепло, а в груди разливалось чувство бесконечной любви и благодарности за понимание и поддержку.