— Я ей точно язык оторву! — вскинулся Генка.
— Завянь, — махнул Арсеньев, и приятель снова опустился на стул.
— Лена Князева, почему твой шопер тащил малыш Григорьев? — веселилась диктор. — Там небось пять кэгэ косметики. Смотри, надорвется чел.
— У-у-у, стерва! Напрашивается на темную! — разозлилась Князева и тут же рявкнула на Илью Григорьева, который как преданный раб топтался рядом и держал ее сумку. — Чего застыл? Давай сюда!
— Лен, ну ты что? — расплылся в улыбке влюбленный Илюшка. — Не обращай внимания. — Свали, Клоп, на свое место! Умник нашелся!
Григорьев, не споря, послушно потопал к своему столу рядом с Генкой, но сесть до звонка не решился, налил себе воды из кулера и прислонился к стене. А Ленка залезла в сумку, вытащила бутылочку сока и поставила ее на стол Арсеньеву.
— Кирюша, выпей, освежает.
— Кирюша! Ха-ха! — расхохотался Савельев.
— Пасть захлопни!
Кирилл швырнул в Генку учебник.
Обычное утро школьного дня с рядовой перебранкой.
— Особый привет тем, кто умудрился прийти вовремя! — неслось из динамиков. — Вы герои нашего времени! А тем, кто бежал к школе, рискуя жизнью, как Индиана Джонс за артефактом, — держитесь! Дышите глубже, до звонка еще есть время, чтобы прийти в себя.
— Вот заткнулась бы уже!
Бублик рывком бросился к динамику и уже протянул руку, чтобы уменьшить звук, но на него все закричали.
— Не трогай! Сейчас трек будет!
— Сегодня отличный денек! — продолжала Лиза. — У восьмиклассников ВПР по матре, в девятых классах пробник по ОГЭ, а у старшаков будни из восьми уроков. И, чтобы взбодриться, ставлю вам «Феррари». Эх, прокатимся с ветерком вместе с Марьяной Локиль.
Бодрая песенка зазвенела в воздухе. Не успела певица исполнить один куплет, как в класс с шумом ворвалась Настя Загайнова.
— Бро, у нас в школе опять что-то случилось?
Несколько человек повернулись на крик.
— Не знаю. Вроде все норм, — пожал плечами Илюшка и спросил Князеву: — Лен, тебе домашка по обществу нужна?
— Давай, — лениво протянула Ленка, но с места не сдвинулась.
Она вся была поглощена рассматриванием своего макияжа в изящное зеркальце.
— Чо орешь? — проснулся вдруг Савельев. — Достала воплями, фря!
— Сам ты фря! — огрызнулась Настя и повернулась к классу. — В холле у вахты толпа собралась, а наша классуха неслась по коридору с безумными глазами.
— Да ты что?
Одноклассники вскочили с мест. Первым рванул к выходу Арсеньев. На пороге столкнулся с Наташей Светловой.
— Свали с дороги, прыщик! — рявкнул он.
Наташа испуганно прижалась к стене. Все высыпали в коридор. Но там была обычная суета: певица страдала по красному Феррари, девчонки пританцовывали, юноши стояли, сбившись в кучку, у кабинета физики.
Музыка замолчала, все замерли, ожидая, что еще скажет ведущая, но из динамиков доносился только какой-то хрип, скрип, потом послышался звук шумного дыхания. И вдруг девичий голос резко взвизгнул:
— Повтори, что ты сказала?
— Лиз, там Пашку под лестницей нашли… — школьники затаили дыхание и после паузы услышали: — Мертвого, кажется…
Весь этаж сорвался с места…
В радиорубке было душно, затхлый запах закрытого помещения, казалось, пропитал все вокруг. Лиза, как только вошла, сразу открыла окно, впустила свежий весенний воздух и втянула его носом.
— Классно! Ань, иди, понюхай, как весна свежестью пахнет.
Ее подруга сидела за пультом управления и колдовала над аппаратурой.
— Некогда. Лиз, давай сюда, начинать пора. Иван Тимофеевич оставил список треков, которые нужно поставить.
— Нашла же Князева себе раба. Опять Илюшку припахала.
Аня приподнялась, выглянула в окно и проворчала:
— А тебе не плевать?
И снова сосредоточилась на аппаратуре.
— Парня жалко. Она использует его и выбросит.