– Бери новый.
Куаныш Ормековна упирается указательным пальцем в стол возле коробочки. В этот момент перст её походит скорее на иглу, чем на часть человеческого тела. Начни стол под её пальцем вращаться из приоткрытого рта учительницы, точно из жерла граммофона, зазвучала бы музыка, сотканная из стонов детей, прошедших через то, что проходит Саша.
Мальчик тянется к коробочке. Достает оттуда мелок и роняет на пол. Тот разбивается пополам и укатывается двумя частями под ближайшую парту. Виталя – один из любимчиков, что сидит за первой партой, – ныряет услужливой золотой рыбкой вниз и достает оба фрагмента Сашиной оплошности.
– Спасибо, Виталя. Положи в коробку.
Мальчик заботливо кладет мелки на место.
Саша вновь протягивает руку к коробочке, но тут же получает хлесткий удар тощей кистью учительницы.
Руку обжигает. Саша отходит назад и непонимающе смотрит на учительницу. Та бесстрастно глядит на него через теневую завесу очков.
– Бери мел.
– Я и хотел, – отвечает Саша, потирая руку. Слезы блестят мелкими бусами в уголках глаз. Он сильно кусает нижнюю губу, и боль заглушает обиду.
– Так бери, – говорит учительница.
Саша вновь тянется к коробочке, но уже издалека, ожидая подвоха. Только пальцы его подтягиваются к посыпанному меловой пудрой краю, как по кисти вновь прилетает удар.
– Не этот, идиот! На полу! – Она протягивает тощий палец куда-то в сторону.
Саша оборачивается: на полу у ножки ближайшей парты лежит крохотный осколок мела, похожий больше на сорванный ноготь, чем на инструмент для письма.
Он подбирает свидетельство своей оплошности и буквально вонзает его в доску, и пишет, пишет. Сам не знает, что. Пишет, лишь бы что-то делать, а не стоять под взглядом Куаныш Ормековны. Саша чувствует себя букашкой в сети членистоногого хищника.
Он пишет и слышит тихие смешки одноклассников. Старается писать все быстрее, отчего мелок рассыпается окончательно, оставляя на пальцах лишь призрачный след. Саша вновь берёт розовый мелок. Продолжает царапать что-то, сочетая буквы и цифры, какие только приходят в голову. Слезы больше не держатся в глазах. Стекают по лицу горячими струями. Что-то бежит из носа.
– Стой!
Но он не останавливается. Все царапает, вдавливая со всей силы розовый кончик, желая лишь одного: чтобы весь мир вокруг раскололся вместе с этим сраным мелком, сраной доской, сраной математикой, сраной Куаныш Ормековной.
– Я сказала, стой!
Она хватает его за руку. Резко дёргает в сторону. Мелок со скрипом чертит кривую и отправляется в свободный полёт.
– Что ты написал?
Она стоит близко. Голова чуть наклонена. Сухое и безжизненное лицо, вяло подрагивает. Из приоткрытого рта пахнет кислятиной. А ещё духи: Саша никогда не нюхал настолько яркого и неприятного запаха. Будто кто-то смешал бензин с лимоном.
– Не знаю, – глотая слёзы, говорит он.
– Это было в домашней работе. Ты же её делал? – в голосе слышна издёвка.
– Нет.
– Что?
– Ничего я не делал! – кричит Саша.
Она отпускает его руку, но лицо её – тусклое, как пластиковая маска, – все еще возле лица мальчика.
– Врун, бездельник, и плакса, – заключает она. – Садись.
Саша бежит на место и обрушивается на парту, закрыв лицо руками. Учительница царапает что-то в его дневнике.
– Передайте этому… – говорит она, вяло протягивая дневник в пустоту.
Саша думает только о том, чтобы эта тварь сдохла. Чтобы все они сдохли. Все, кто видел этот позор.
– Позвоню твоей матери. Пусть думает, что делать с таким тупицей. Нечего делать тебе в этой школе. Тебе в общеобразовательную надо, там таких как ты полно.
Кто-то протягивает дневник. Саша хватает его, подскакивает с места и со всей силы запускает в открытое окно. Дневник, расправив страницы-крылья, с шелестом вылетает наружу.
Миг тишины.
Куаныш Ормековна смотрит в окно, затем говорит, не оборачиваясь.
– Пошел вон, Стрельников.
Саша хватает рюкзак. Тот цепляется лямкой за спинку стула. Саша тянет, гремя и ругаясь. Стул цепляется за крючок на ножке парты. Мебельный конгломерат беспощадно путается, все растягивая Сашин позор. Надрываясь, мальчик срывает лямку рюкзака и выбегает прочь из кабинета, хлопнув от всей души дверью. Он слышит, как падает на пол известка, отвалившаяся от стены. Но ему все равно. Он хочет оказаться подальше от звериного логова.
2
До перемены целых полчаса. Саша сбегает по лестнице на первый этаж. Прячется от любопытных глаз в укромном коридоре возле учительского туалета. В этом крыле всегда прохладно, темно и пахнет сигаретами.