Паук блуждал несколько часов, за которые солнце успело склониться к закату градусов на 50. выйдя однажды на дорогу лесничего, он решил с нее не сворачивать, а там посмотрим. К голоду присоединилась жажда. Солнце напекло макушку. На пост перед проселком он наткнулся совершенно случайно, за что чуть не был подстрелен. Оказывается, со времени их ухода прошло шесть с половиной часов.
— А где остальные?
— Погибли, — сказал Паук, — Мы попали в засаду.
Постовой отобрал у Паука автомат ("на всякий случай") и повел к командиру дивизии, в знакомую палатку.
Тарасов в одиночестве возлежал на надувном матрасе, в состоянии крайне растрепанном.
— Спит что ли, — пробормотал постовой, — Ты подожди, пока проснется, а там и доложишь. Его если тронешь без спросу, звереет, мама не горюй.
— Он так до вечера может пролежать, — возмутился Паук.
— Может.
— Но у меня важная информация!
— Не сомневаюсь, — сочувственно почесался постовой и ушел.
Паук решил что-нибудь перекусить и отдохнуть. В столовой говорили о Западном фронте, как через границу рванули беженцы, а Европа спешно строит заградительную стену. Проскочивших отправляют самолетами в Африку. Возможно, силы Союза обрушатся на самое уязвимое место — на север, воздушным флотом, перелетят через полюс и все дела.
— Кто-нибудь видел старших офицеров или хотя бы лейтенантов? — спросил Паук у соседей, гремящих ложками.
— Свалили на совещание. Вернутся вечером. Тарасов один остался.
— Э, да это тот сморчок, который в грузовике брыкался, — сказал солдат с крупным лбом и скошенным носом другому, — Ну, бык, делись жратвой, — и выложил кулаки на стол.
Паук улыбнулся. Паук захохотал так, что слезы выступили.
— Больной что ли? — переглянулись солдаты, у одного блеснула золотая коронка.
Паук схватил тарелку недоеденного чечевичного супа у соседа и метнул ее в головастого. Суп растекся по форме, головастый побагровел, вскочил и открыл было рот, но Паук, не дожидаясь, заткнул ему кулаком пасть, отчего головастый снова сел, а Паук запрыгнул на стол, вытащил автомат и прислонил дуло к лысому черепу облитого.
— Жри! — приказал он.
— Да ты….
— Жри!! — заорал Паук, двинув головастого прикладом, — Жри!! Кому говорят!!
— Уберите его! — завопил головастый, но никто помочь ему не поспешил. Тогда он судорожно запихнул куски овощей в рот и, не прожевывая, проглотил. Паук соскочил со стола, отдал соседу свою порцию, посмотрел на остальных.
— Извините, парни, я из разведки недавно вернулся. Двоих потерял, двоих уб…уб…убил вот этими руками. Крышу сносит.
— Ты это, на предохранитель поставь автоматик-то.
Тот что с коронкой сказал ни к кому не обращаясь:
— Да, отчаянный малый.
— П-псих… — выдал головастый, — Я же пошутил. Это шутка была.
Паук оглянулся.
— А, вон оно как. Не слышу смеха. Гнилые у тебя шутки.
Головастый резко встал и зашагал к умывальнику. Блатной не спеша прикурил от лампочки накаливания. На ладони у него красовалась тюремная татуировка.
— И что можешь сказать про противника?
— Готовиться надо. Ночью они предпримут атаку. Их больше. У них техника и много оружия.
Блатной глубоко затянулся. За складом слышался всплеск воды от умывальника.
— Короче, валить надо.
Паук принял решение разбудить Тарасова. Но этого не потребовалось. Тарасов черпал алюминиевой кружкой из бидона воду, шумно выпивал, черпал следующую, при этом пыхтя и попеременно зевая. Паук доложил о своем прибытии, на что офицер не обратил ни малейшего внимания. Умывшись, причесавшись и покурив, он наконец бросил на парня мутный взгляд. Откашлялся.
— Чего надо?
— У меня важные разведданные. Сегодня в десять часов я в составе разведгруппы с Ломовым и Майковым в ходе выполнения боевой задачи…
Не дослушав его, Тарасов вышел. Через какое-то время он вернулся, поправляя ремень.
— Садись.
Паук сел на складной стульчик.
— Какой на хрен разведотряд? — спросил офицер, поморщившись.