– В следующий раз спроси разрешение, и мы спокойно поболтаем.
– Чего? – спросил обескураженный парень, которого подталкивали сразу трое.
– Потом расскажу.
Следующая наша встреча произошла через неделю. Опять попался очень большой предмет.
Я вежливо попросила у Гоши разрешения остаться нам двоим. Тот сначала немного подулся, после прошлого нашего визита ему долго пришлось наводить порядок, но дал добро.
В этот раз я купалась в белье, потому могла не смущаться.
Я повела Никиту во второе свое самое любимое место – иве с качелями из паутины. Паучья малышня тоже любила позависать здесь.
Я рассказала ему о всех особенностях существования этого мира. За годы выдергивания многое узнала. Потом мы просто разговаривали.
Меня нельзя назвать болтушкой, но к своему собственному удивлению мне было легко и просто разговаривать с ним. Он, похоже, тоже слыл молчуном среди друзей, но рядом со мною раскрывался.
У нас оказались схожие вкусы и увлечения. И что самое главное – страхи. А вдвоем бояться не так страшно.
Из-за активности черной дыры неподалеку от узла – повысилось число прорывов сделанных большими предметами, потому свидания наши были достаточно часты.
Я стала замечать, что постоянно думаю о нем. Что он сейчас делает? Поел ли?
Мама даже забеспокоилась – не заболела ли я.
И правда? Неужели я заболела самой страшной в мире болезнью, именуемой любовью?
Между тем лето близилось к концу.
После того как мы убрали деталь от межзвездного крейсера, решили отдохнуть на том самом холмике.
Все что можно было обсудить – мы уже обсудили, потому просто валялись.
Никита устроился у меня на коленях, наблюдал, как ветер колышет траву. Я одной рукой опиралась о землю, второй перебирала его волосы, и думала, а какие на ощупь его губы.
– Лесь. А давай…
– Что? – мимо пробежал строй пауков.
– Да нет. Ничего. Потом спрошу.
Я потом весь вечер себе голову ломал, пытаясь понять, что он хотел предложить.
«Обменяться номерами» – дошло до меня на следующий день. И как я сама не додумалась это предложить.
Я стала с нетерпением ждать, когда меня в следующий раз выдернут.
Но этого не происходило.
Я вспомнила, что в тот последний день, паучки были какие-то подозрительно активные. И Гоша перед отправкой сказал «Прощай», а не обычное «До свиданья». Это могло значить только одно – чрезмерная активность разрывов, заставила паучков поднять свои зады и заняться укреплением стенок своего форпоста. Гриша мне еще с самого первого дня обещал этим заняться. И вот свершилось! Теперь мы им больше не нужны. Ни я. Ни Никита.
Ну почему же мы раньше не обменялись номерами?! Или адресами? Почему вообще не рассказывали, где живем? То ли место виновато, что мы не говорили об этом, то ли собственная глупость и недальновидность. Казалось, что лето будет вечным, и мы всегда будем встречаться.
В тот день, когда я осознала что мы никогда больше не увидимся – я всю ночь проплакала в подушку, утром встала разбитой.
Лето закончилось. Мне пора было покинуть отчий дом и податься в город на учебу. Скоро диплом. Эти заботы отвлекли меня от скорби по внезапно оборвавшемуся летнему роману.
Друзей у меня не много, но они самые верные, и не давали киснуть и постоянно вытаскивали погулять.
Во время очередной вылазки, подруга потащила меня к группке парней знакомиться:
– Ой, мальчики, а вы не поможете мне развеселить подругу? Она хандрит по потерянной любви.
– Нам бы кто помог, – ответил самый говорливый. – У самих такой же потерянный.
Парни расступились, явив сидящего на бордюре товарища.
Что-то в сгорбленной фигуре показалось мне знакомым. Кажется, я уже видела эту спину, только без одежды.
– Это ты? – шагнула я вперед. Фигура вздрогнула и повернулась. Наконец-то я увидела наяву лицо, что мне сниться каждую ночь. Мы смотрели друг на друга, не смея отвести взгляд, боясь, что видение может исчезнуть.