История была с одной стороны необычная а с другой… Нет! Все же необычной она была со всех сторон, как ни крути. И начать ее следовало издалека. Еще до того, как в империю с запада пришли варвары, как раз ее и основавшие, землями, где она была потом заложена, уже владели другие хозяева. Старые роды. Старая кровь. Рессы. После отчаянного сопротивления они все же смирились с захватчиками, но смирились далеко не сразу. Поначалу резня вспыхивала то в одном конце нового государства, то в другом с утомляющей регулярностью. Пока против рессов не нашли кардинальное лекарство — создали измененных. Сейчас уже мало кто знает, что или кто это такое. С виду вроде как люди, но… То, что они творят почуяв старую кровь, заставляет в этом сомневаться.
Именно благодаря измененным прошлые хозяева имперских земель были успокоены… или упокоены, смотря по обстоятельствам, и установилось некое равновесие. Не надолго — это понимали все. Рессы вымирали, а новая аристократия, лорды, наоборот, становились сильней. Тем более, что старая знать продолжала держаться наособицу, не желая вливаться в знать пришлую. Да и лорды тоже не особо горели таким желаем — роднится с высокомерными мятежниками. И лишь в последнее время браки между двумя, по сути, аристократиями, стали делом более-менее привычным, хотя все еще и не слишком частым.
Родители Эрдари оказались как раз одним из таких примеров. Мать — ресса старой крови, а отец — глава императорской тайной службы, почти всесильный лорд Далан Равеслаут, больше известный как Варан. Кстати, своей клички он не стеснялся, признавая, что дали ее очень метко. Крупная, в последние годы чуть грузноватая фигура, сухие, шишковатые в суставах пальцы, немигающий взгляд блеклых серых глаз — внешне всесильный лорд весьма смахивал на ящерицу. А вот внутренне — на паука, державшего в руках почти все нити империи и умело дергавшего за них благодаря своей невидимой и преданной лично ему агентуре. Поговаривали, кстати, что и отношения с будущей женой у него начались когда она работала на него. Но кто ж в такое поверит? Чтобы высокомерная ресса, да шпионка… Вранье, конечно. Что не мешало слухам курсировать в определенных кругах, благодаря, видимо, некой пикантности. Так или иначе, но их союз оказался удачным. Через год после заключения брака родился сын; через два чести получить приглашение на их приемы наперегонки добивались представители обеих аристократий; через пять идиллия закончилась.
Варана обвинили в государственной измене. Причем так, что оправдаться он не смог — во время ареста был случайно застрелен. Для тех, кто сколько-нибудь понимал ситуацию, вопроса о случайности этой смерти не стояло. И, соответственно, вопроса о виновности главы тайной службы тоже. Что, впрочем, не помешало посмертно осудить его на закрытом процессе, конфисковать все имущество и доступные бумаги (на удивление немногочисленные, кстати), но самое главное — практически развалить агентурную сеть, которую он создавал десятилетиями. Единственное, что не удалось — добраться до его семьи. После убийства мужа, ресса с сыном как в воду канули. А с ними туда же канули и кое-какие секреты, до сих пор не дающие покоя неким лордам при императорском дворе.
— Так вот о каком наследстве шла речь, — задумчиво протянула Лаис.
— Да, — подтвердил Пепел. — Это не я должен был его получить, а меня. Унаследовать, так сказать.
— Но смысл? Сколько тебе тогда было лет? Что ты мог помнить?
— Все, — спокойно отозвался Пепел.
— Да, — подтвердил его слова Ретен, — у него абсолютная память. Многие об этом знали.
И развернувшись в сторону Дари спросил:
— Сколько лет тебе было, когда состоялся тот разговор, который ты сегодня повторил? Между мной и Вараном?
— Два, наверное. Но я как отец — не забывал ничего даже в колыбели.
— Он тебе свой дар и передал. — кивнул Ретен.
— Дар? — вытаращился Пепел, — откуда? Он был лорд, а не ресс, старой крови в нем сроду не было, даров тоже.
— Какая разница, как такое называть?
— Да никакой, наверное, — пожал плечами мальчишка.
— Кстати, именно по этой причине твой отец никогда не вел записей и не хранил архивов, — Ретен осекся, увидев выражение лица Дари, — Что?
— Знаешь, вообще-то вел. И хранил, — тихонько выдохнул Пепел. — Я помню.
И перехватил два одинаково ошалелых взгляда.
— Та-ак… — первой с мыслями удалось собраться Лаис. — Кажется, мы решили загадку. И поняли, что от тебя было нужно тем… доброжелателям. Поверьте моему нюху.
— Похоже, — согласился с ней Ретен, — понять бы теперь, что нам с этим делать.
— Нам? — обернулась к нему Лаис. — А кстати, вы там каким боком?
— Он должен быть стать приемником отца, — небрежным тоном просветил ее Пепел. — Лет через десять-пятнадцать. Ну то есть вот как раз сейчас примерно. Лучший ученик Варана. Сначала с прозвищем Вараненок. Потом Вороненок. И, наконец, Ворон. Белый, правда. Все-таки старая кровь, как никак.
И снова развернулся к Ретену:
— Чем красишь? Орех?
— Орех, — согласился тот с невеселым смешком. — Что ж еще?
— Подожди, — Лаис не до конца ловила ситуацию, — Ты закрашиваешь волосы?
— Да, — не стал он спорить.
— Совсем белые?
— Да, — кивнули ей еще раз.
— А зачем тогда… — она неопределенно покрутила вокруг головы, изображая его прическу. — Вы же, судя по всему, не горите желанием быть узнанным, а это привлекает внимание
— Отвлекает, леди. Отвлекает. Когда вы это увидели, что подумали? Неужто догадались, что перед вами ресс старой крови? — он скептически приподнял бровь. — Боюсь, наоборот, решили, что пижон, который старается быть похожим на ресса, пользуясь неким не слишком внятным сходством. Угадал?
И глянув как заалели ее уши, с явным удовольствием добавил:
— Конечно угадал.
— Ну да, — встряхнулась она. — Определенный смысл в этом есть.
И тут же посмотрела на Пепла:
— А ты про орех откуда знаешь? Тоже красишь?
— Нет, мне без надобности. Я же смесок. А вот мать красила — говорила всем, что не хочет ходить седой.
— Как она смогла тебя спрятать? — напрягся Ретен, когда речь зашла о матери Пепла.
Мальчишка молчал, мертвым взглядом пялясь куда-то в угол.
— Что? — ресс оглянулся на девушку.
— В борделе, — ответила она.
— Ага. — взгляд Дари прожег Ретена насквозь. — Одна из лучших девочек мамы Луры. Элита.
— Ресса Лиссерине? — побелевшими губами переспросил он.
— Да. И так ее когда-то звали. Но последнее время все чаще просто Лиза.
— Демоны! — Ретен не выдержал и ударился затылком о стену. А потом еще раз, сильнее. — Когда я найду ту сволочь, убью только за это.
— Не убьешь, — совершенно спокойно возразил Дари. — Не дам. Это мое.
— Почему именно бордель? — все еще глухо спросил он минуту спустя. — Почему она не попросила помощи?
— У кого? — повернулся к нему Пепел. — Кому она могла тогда доверять?
— Мне! Она это всегда знала.
— А где ты тогда был? — мрачно поинтересовались у него.
— В камере, — опустил он голову, признавая правоту мальчишки. — На допросе.
— Пытали? — вдруг спросила Лаис.
Ретен, не осознавая этого, потер запястья и как-то механически кивнул.