Смесь людей разного чина всегда была свойственна столице. Современники отмечали, что «можно смело сказать, что только вокруг Зимнего дворца, на Невском проспекте до Аничкова моста, в двух Морских и в двух Миллионных была Европа, далее повсюду выглядывала Азия и старинная предпетровская Русь, с своею полудикостью и полуварварством», – так описывал известный литератор Булгарин город начала XIX века.
Варвара обратила внимание, что на Невском проспекте, куда вышли, через каждые полтораста шагов находилась полицейская будка с двумя попеременно дежурившими будочниками с алебардами. Имевшимися у них свистками они передавали сигналы от будки к будке и таким образом выполняли функции и ППС-ников, и полицейских из будущего.
Утром на проспекте больше кипела простонародная жизнь – видели крестьян, торговцев, прислугу, которые достаточно бодро двигались по своим делам. Пространство от Мойки до Фонтанки, по которому неспешно шли, оглядывая незнакомый-знакомый город, представляло собой бульвар или булевар, как тогда говорили, так как посередине Невского проспекта на этом участке находилась аллея.
Тротуары были вымощены плитами, а проезжая часть булыжником, отчего стоял невыносимый грохот, который буквально оглушил после тишины дороги. Попаданцы шли по тротуару, по аллее, а в стороне ехали нагруженные с верхом телеги и фуры. Но начинали попадаться и первые кареты, украшенные гербами, и щегольские коляски. Миша загляделся на одну из карет, остановившись посреди дороги, и когда Наталья спросила, в чем дело, он закричал:
– Рессоры! Вы понимаете, рессоры!
Женщины, конечно, ничего не поняли, но Миша пояснил, что увидел карету на рессорах, а значит, они уже изобретены, можно приобрести такую карету, что облегчит во многом обратный путь. Действительно, в 1805 году каретный мастер Эллиот придумал лежачую рессору, которая служила пружинящей «прокладкой» между колесной осью и кузовом экипажа, что значительно облегчало ход кареты и делало его мягким и легким. Миша загорелся прямо сейчас мчаться искать такую, но его несколько остудили – дело это не терпит суеты, надо посмотреть да поискать подходящую, да и вряд ли сегодня кто-то будет торговать такими вещами.
Иностранцы исстари называли Невский проспект улицею веротерпимости. Убедились в этом и путешественники, поскольку на небольшом участке улицы увидели стоявшие рядом многочисленные не православные церкви, а здания, построенные для общин петербуржцев-иностранцев, которых всегда было очень много в этом городе. Здесь по-соседски разместились голландская, немецкая, финская, шведская общины. У всех были свои церкви, которые сохранились и до наших дней.
Так, голландская реформаторская церковь спокойно располагалась рядом с участком немецкой общины с небольшой лютеранской церковью Петра и Павла, которая славилась своим органом, считавшимся одним из лучших городе. Хотя обычно реформаторы и лютеране не очень дружат друг с другом, тут они вполне мирно уживались.
Интересной была и история финской и шведской церквей, которые располагались совсем рядом. Первоначально существовала шведская церковь Святой Екатерины, в которой попеременно шли службы и для финнов, и для шведов, но постепенно разногласия привели к тому, что произошел раскол, и шведы и финны поделили между собой территорию, разделив ее стеной. Первым досталась сторона участка вдоль Малой Конюшенной улицы, которая тогда называлась Большой Рождественской. За вторыми остался старый деревянный храм со стороны Большой Конюшенной улицы, даже первое время в стене существовала калитка, соединявшая храмы, но после ее заделали.
Затем финская община построила свою церковь Святой Марии в классическом стиле, с колоннами, очень красивую, похожую на дворец. К великому счастью, она сохранилась и в будущем.
А шведская диаспора осталась пока в старом еще деревянном здании, но уже в 1767 году было построено новое здание храма, и даже для лучшего подхода к храму был проложен переулок, названный Шведским. Здесь же были школа для мальчиков и девочек и приют. Среди прихожан были семьи Нобель и Лидваль, позже Фаберже, Маннергейм, ее будут посещать в дальнейшем рабочие завода Нобеля, служащие Финляндской железной дороги, персонал шведского посольства.
Так что люди разной веры и происхождения, соединившись на русской земле, вполне мирно соседствовали, отринув прошлые разногласия и противоречия.
Напротив, на нечетной стороне, вольготно раскинулся красивейший дворец графа Строганова. За ним виднелись еще дома с большими участками, а далее простирался совсем свежий, только построенный в 1811 году знаменитый Казанский собор, еще без скульптур Кутузова и Барклая-де-Толли. Но путешественники решили не переходить дорогу, что было сделать совсем непросто, а посетить это прославленное сооружение в следующий раз, на Пасхальную службу.