Современных мягких удобных кресел еще не было, часто это были простые скамьи, на которых сидели достаточно плотно – лишь бы поместить всех желающих.
Внутри помещение было также достаточно тесным – ведь архитектор вынужден был перестраивать достаточно небольшой деревянный Итальянский павильон, находившийся на территории Аничкова дворца. При этом ему пришлось частично разбирать стены и встраивать в него зрительный зал. Отсюда и небольшое количество мест, и не совсем удобное их расположение.
Но даже и в этом случае существовали негласные правила – зрители рассаживались в театральном зале соответственно не купленным билетам, а положению в обществе. Первый ряд в партере заняли какие-то важные чиновники и военные высокого, видимо, звания – в красивой форме, с эполетами и вензелями. Места во втором и третьем рядах были заполнены блистательными кавалерами – скорее всего, представителями высшего дворянского общества. За ними – большая компания офицеров с одной стороны и более скромная компания дворян – с другой. Дамы не могли появляться в партере: считалось, что там они слишком привлекают к себе внимание окружающих. Женские места находились на балконах и в ложах, где им отводили передние кресла. Как раз там, в правой ложе и уселась вся компания.
Зрители делились в зале и по театральным предпочтениям. Справа рассаживались те, кто бывал в театре от случая к случаю – такие же редко приходящие зрители, как и попаданцы.
А вот левую сторону занимали завсегдатаи – те, кто часто бывал на спектаклях и порой имел собственные места, выкупленные на несколько постановок вперед. Они могли приехать на спектакль только для того, чтобы посмотреть одну любимую сцену или послушать отдельную арию, именно они определяли судьбу спектакля или актера, по их мановению делались рукоплескания и вызовы артисток, по их мнению плохая игра сопровождалась змеиным шипением. Они выносили решительные приговоры на таланты и оркестровку больших опер, их уважали, даже боялись многие актрисы и танцовщицы. Увидели таких знатоков и наши друзья – да и не увидеть их было трудно – вели себя они достаточно бесцеремонно, рассматривали сидящих, особенно дам, в лорнеты, что-то громко обсуждали между собой.
Звонков, оповещающих о начале спектакля, предупреждений о том, что «зрители должны выключить свои сотовые телефоны», да и вообще каких-то строгих запретов еще не было. Зрители могли свободно передвигаться, входить и выходить через отдельные коридоры, но только в ложах, где они не мешали другим.
Но вот все более или менее расположились, относительно притихли и приготовились к началу зрелища. Лучше, чем Александр Сергеевич Пушкин, об этом не скажет никто, поэтому предоставляем ему слово:
Балет «Амур и Психея», поставленный Шарлем Дидло в 1809 году на музыку композитора Катерино Кавоса, на который попали друзья, был довольно прогрессивен для своего времени. Сюжет спектакля, с которым Наталья познакомила своих друзей по дороге, и сам по себе был интересен, был похож на один из многочисленных современных «мыльных» сериалов.
Итак, редкой красотой славилась юная царевна Психея. О ней говорили, что она прекраснее Венеры. Но девушка не была от этого счастлива. Многое ей пришлось пережить – и зависть сестер, и гнев самой Венеры, которая не желала, чтобы смертная превзошла ее красотой. Психею полюбил Амур, его чувство тоже не осталось безответным. Но это принесло девушке только новые испытания. К счастью, счастливый конец восторжествовал – в итоге Амур и Психея соединились браком. Венера сменила гнев на милость, Психея была взята на Олимп и получила бессмертие. Это – если коротко, но вся история была гораздо длиннее и показана в четырех актах балета достаточно подробно.
Спектакль считался предтечей нового искусства, он уже основывался на завершенном сюжетном действии с использованием не только статичной пантомимы, но и первых попытках создания психологических образов действующих лиц с помощью движений. Тем интереснее было сравнить его со знаменитыми балетами будущего времени.
В сценических творениях балетмейстер Дидло был неутомимым фантазером. И все его фантазии были грандиозными, с большим размахом, так что в спектаклях заняты не только взрослые артисты балета, но и все ученики. Сто, двести человек на сцене для постановщика – обычное дело. Он и триста фигурантов задействовал бы, если б сценическая площадка позволила. Нимфы, наяды, амуры, боги, богини, ветры, волны, пастухи и пастушки – всем найдется место в феериях Шарля Дидло.