Зазвучала музыка, в основном это были скрипки. Но где же сами музыканты? Наталья невольно искала знакомую оркестровую яму, но вспомнила, что ее еще не было – музыканты сидели впереди зрителей, перед партером, на одном с ними уровне, что было не всегда удобно. Часто их инструменты загораживали обзор первым рядам, а бывало и так, что зрители чуть ли не наступали музыкантам на голову, пытаясь что-то рассмотреть поближе.
Первое, что удивило наших друзей – одежда балерин, которые вышли на сцену. Ожидаемых ими традиционных балетных пачек у балерин еще не было, обтягивающих трико у мужчин – тем более. Актрисы были одеты в струящиеся сценические наряды по подобию древнегреческих одеяний – туник.
Но учительница удивила их еще больше, сказав, что и это уже – прогресс, ранее танцовщицам приходилось не столько танцевать, сколько ходить по сцене в громоздких платьях с кринолинами, в стягивающих корсетах, которые мешали движениям, в которых они могли только делать несложные движения. Да и длина этих платьев была только чуть-чуть короче обычной, а укороченные юбки, показывающие – о боже! – щиколотки балерины, и то были еще большой новостью!
И тяжелые туфли на каблуках, которые носили ранее, только относительно недавно заменили сандалиями на манер древнеримских и атласной обувью на плоской подошве, которые крепили на ногах с помощью длинных изящных лент, они и были предтечей современных пуантов.
Мужчины-танцовщики раньше также были обуты в модные в то время туфли на каблуках, одеты в расшитые камзолы и панталоны, носили вычурные головные уборы. Но и в то время они уже стремились к открытости ног – главной балетной мужской красоте. Но и тут постановщик выступил реформатором, он изменил тяжелую «униформу» танцовщиков, сделав ее похожей на одежду греческих героев в таких же туниках, как у танцовщиц, причем мужчины нередко танцевали просто босиком.
А вот декорации явно были интереснее, чем в спектаклях будущего, где часто царил минимализм – очень пышные, яркие, красивые, они могли двигаться и изменяться.
В первой сцене, где Психея прикована цепями к вершине крутой скалы, была действительно достаточно реалистично воссоздана высокая гора, на которой и страдала героиня. Она содрогалась при виде зияющей под ней глубокой пропасти, в отчаянии простирала руки к небу, моля его о помощи, и, не в силах более сопротивляться страшным образам, рисуемым ее воображением, падала почти замертво в позе, наиболее подходящей, чтобы выразить бесконечную ее скорбь и отчаяние. Выглядело все это довольно забавно, несмотря на трагизм происходящего, и больше напоминало пантомиму, чем балет. Наши герои невольно улыбнулись и приготовились к дальнейшему действию.
Рядом сидела большая компания молодых дам и кавалеров, и Наталья невольно прислушалась к их разговорам.
– Ах, как жаль, что мы уже не увидим блистательную Марию Данилову!
– Да, умереть от чахотки в расцвете своего таланта, в семнадцать лет! Такая потеря для месье Дидло и всего русского балета! Это была любимая солистка, она исполняла все ведущие партии в его балетах!
– Увы, мы уже не увидим знаменитую сцену, где она парила высоко над сценой! Говорят, в ее платье спрятали специальное крепление для тросов, за которые ее и поднимали!
– Именно это платье, душенька, и стало причиной ее гибели – во время репетиций механизм дал сбой – тросы резко натянулись, Марию сильно качнуло, от этого удара у нее позже пошла горлом кровь, она вскоре умерла от чахотки. Я это точно знаю – мой приятель вхож в круг знакомых месье Дидло, тот сам об этом сокрушался в разговоре! – закончил молодой мужчина.
– Говорят, именно она однажды танцевала на пальцах ног – это было так изящно, но к сожалению, этого уже никто не повторит! – закончила разговор одна из дам.
Наталья невольно переглянулась с друзьями – сегодня на сцене была явно более слабая солистка, а вот солист был хорош. Все так и ахнули, когда он буквально в три прыжка пересек сцену.
Партер рукоплескал – у аристократов считалось дурным тоном громко обсуждать актеров, костюмы и декорации, кричать «браво» или «бис». Аплодировали только мужчины: женщинам, по правилам поведения, не следовало бурно выражать свои эмоции.
Незаметно прошел первый акт балета. В антракте позволялось выходить только мужчинам, женщинам, которые находились в ложе, по этикету не следовало покидать ее. Миша, как сопровождающий, мог их оставить, поэтому, узнав, что женщины желают выпить чего-нибудь освежающего, вышел из ложи. Вернулся он через некоторое время, а за ним шел слуга и нес небольшой кувшин и несколько бокалов. В кувшине был великолепный лимонад, холодный и очень вкусный, которым все с удовольствием насладились.