Но лодка шла бойко и уверенно, волнение улеглось, все наслаждались ветерком и свежестью воды. Сойдя на берег, они одновременно переглянулись и бросили в воду небольшие монеты – на память и в надежде на возвращение в этот город, «знакомый до слез».
Замерзнув на водной прогулке, решили возвращаться домой, чтобы пообедать и отдохнуть. А вот к вечеру решили немного прогуляться по набережной, где продолжался праздник. Корабли, катера, лодки так и сновали по реке, подсвеченные факелами и лампами – прямо День Военно-морского флота, такое же оживление и красота.
Люди прогуливались семьями, компаниями, встречались и расходились, эта оживленная толпа возбуждала и радовала всех – друзья как будто вернулись в будущее, в сутолоку праздничного города. На набережной они наблюдали, как устанавливают понтонные мосты, соединяющие берега Невы и многочисленные каналы «Северной Венеции». Не хотелось никуда торопиться, переноситься через времена, а хотелось наслаждаться этим вечным городом и рекой, этим праздником и радостью людей, так не похожих, но в то же время так близких.
И вдруг в этой толпе мелькнуло знакомое лицо – Наталья с Мишей даже удивились и закричали хором, в нарушение всех правил поведения:
– Егор Фомич! Господин Цекерт!
Лекарь оглянулся в недоумении и тут же увидел своих знакомых и поразился не меньше их:
– Сударыня, Наталья Алексеевна, вы ли это? И Михаил Иванович? Какими судьбами здесь?
Пришлось объяснять, что Наталья хлопочет о пенсии за своего покойного мужа и ждет приема у императрицы по поводу Женского общества.
Но Наталье не терпелось узнать об Александре.
– Вы здесь один? А Александр Николаевич не с вами? – И сердце замерло в ожидании ответа.
– Увы, мадам, я здесь по своим лекарским делам, жду приема у Якова Васильевича Виллие по вопросу организации помощи на поле боя. Кстати, ваши идеи я ему озвучил, те его сильно заинтересовали.
Но всем хотелось поговорить подробнее, и, договорившись встретиться через два часа, они с сожалением разъехались, сообщив адрес проживания.
Вернувшись домой, Наталья развила бурную деятельность – она быстро перенеслась в будущее, распотрошила сумки из «скорой», разложила лекарства по пакетам, скорописью их подписала, и даже нашла два саквояжа, как были у врачей прошлого, и с удовлетворением сложила медикаменты туда. В сумку была положена и железная коробка со стеклянным шприцем и иглами – скажут, что купили в здешних аптеках случайно и других больше нет – привезено-де из-за границы. Были добавлены бинты, вата, даже лейкопластырь – удивлять, так по полной программе. Все это было перенесено в прошлое и убрано до прихода Цекерта.
Вечером Наталья с нетерпением ждала прихода Цекерта и после расспрашивала обо всем – делах полка, здоровье Александра, его заботах и дальнейших планах их службы. Так и чесался ее язык рассказать и о битве под Бородино, и о смертельном ранении Багратиона, которого как раз будет «пользовать» – лечить Виллие, но безуспешно – славный маршал умрет от гангрены. Но как сказать – ведь никто про это не только не знает, но и не думает!
Пришлось говорить осторожно, кругами подводя к нужной теме.
– Егор Фомич, в столице много говорят о войне, якобы Наполеон, недовольный тем, что Россия не присоединилась к блокаде Британии, планирует напасть на нашу страну. Это так?
Цекерт был удивлен такой осведомленностью, но тем не менее осторожно подтвердил:
– Да, слухи такие ходят!
Воодушевленная поддержкой, Наталья продолжала:
– А где война, там и раненые, а сами знаете, с развитием артиллерии все больше появляется огнестрельных ран, которые опасны как и сами по себе, так и тем, что они грязные, попадает земля, части разорвавшихся ядер. Я права?
Егор Фомич с еще большим удивлением посмотрел на женщину, но кивнул, подтверждая ее слова.
– Вот я и хочу вручить вам и Якову Васильевичу сумку с лекарствами, которые помогут в лечении таких ран, опасных своим воспалением, приводящим к «антонову огню» (так тогда называли гангрену). Часть лекарств сделана с помощью моей помощницы, – и Наталья показала на зардевшуюся Варвару, – а часть куплена здесь в очень маленькой аптеке, хозяин которой экспериментирует и изобретает новые сборы, у него же приобретено и устройство, которое он назвал «шприцем», с помощью его можно вводить лекарства прямо под кожу.